Клятвы, которых никогда мы не давали - Николь Сноу

в рот, пока она доводит себя, меня больше интересует ее киска, эта психованная потребность заявить права на то, что мое.

Она очень хорошо умеет рушить мои чувства, сводя меня до животного.

Мне нужно быть внутри нее прямо сейчас, мать его.

С другими девушками я не такой.

С ней — это безумный порыв, потребность красть один оргазм за другим у ее жадной маленькой киски, когда она кончает на моем члене.

Я не позволяю себе замедлиться и спросить почему.

Сжимая руку в ее волосах, чтобы замедлить ритм, который подводит меня ближе к оргазму, к которому я не готов, я вынимаю член из ее рта.

Он блестит, и она облизывает губы.

— Ты такой вкусный.

— Кто бы подумал, что ты у меня такая грязная шлюшка?

— Но тебе это нравится. — Она ложится на спину и разводит ноги, улыбаясь.

Что, черт возьми, я с ней сделал?

Нет ни следа той застенчивой книжной вещи, которую Марго снова привела в мою жизнь. Не когда она раскинулась передо мной, как ужин из семи блюд.

Я знаю, это моя вина, и в этом есть злая гордость.

Я выпустил сексуального демона или богиню. Пока не уверен, кого именно.

Я стягиваю рубашку и брюки, раздеваюсь, прежде чем заползти на нее.

— Мне нравится то, что я сейчас вижу, — говорю я.

И мне нравится, что ты моя, пока все это не закончится.

Мне нравится, что я буду одержим тем, чтобы трахать свою жену каждый день.

Я не осмеливаюсь произнести эту хрень вслух.

Я не настолько туп.

Дело не в том, чтобы сделать ее моей по-настоящему.

Дело в удовольствии, снятии стресса, в том, чтобы взять лучшее от этой странной ситуации, которая внезапно перестала быть пыткой.

Она такая мокрая, что я вхожу одним толчком, головка члена растягивает ее мягкую киску.

Мгновенный рай.

Лучшее, что вообще могло случиться.

Даже лучше, чем ее рот, а он был так хорош, что я почти кончил ей в горло.

— Черт, — выдыхает она, подставляя бедра так, чтобы я вошел до конца.

Я убираю волосы с ее лица.

— Насколько хорошо?

— Потрясающе. — Ее глаза закрываются. — Так хорошо.

В этом она права.

— Так чертовски хорошо, — повторяю я, снова входя в нее с животным порывом. — Так, мать его, хорошо, Хэтти.

Ненавижу, что не могу это скрыть, как эта женщина делает меня пьяным от киски.

У нее есть власть заставлять меня терять чертов рассудок, как ни у кого.

Я наклоняюсь, чтобы сосать ее сосок, рыча в ее кожу.

Сначала один, потом другой.

Ее руки скребут по моей коже головы, когда она пропускает пальцы через мои волосы, хотя там не так уж много, за что можно ухватиться.

Может, однажды я отращу их для нее, как в молодости.

Только для нее.

Глупая, безумная мысль, но у этой лихорадки нет границ.

Мы час за часом сжигаем себя, трахаясь до потери разума.

И сегодня я трахаю жестко.

Ее руки переходят на мои плечи, ногти впиваются в поддержку.

Она оставит полосы, если не будет осторожна, и, кажется, даже не осознает этого. Глаза широко распахнуты, рот полуоткрыт, вздохи все быстрее и быстрее.

Как я сказал, искусство.

И мир проваливается подо мной.

Это больше не ощущается просто как секс.

Да, мы трахаемся, и это невероятно хорошо, но теснота в груди — не только удовольствие, бьющее по сердцу.

Она движется подо мной, встречая каждый толчок.

В этот момент не существует ничего, кроме ее маленькой киски, обнимающей мой член.

Ничего, кроме моих бедер, сталкивающихся с ее.

Только мы, только это развратное разрушение, только голодное, жадное стремление обладать друг другом.

Ее ногти впиваются в мое плечо, а рот всасывает мой.

Ее ноги сжимают мою задницу, а мое тело вколачивает ее в кровать.

Горячо и жестко.

Влажно и охотно.

Чертовски безжалостно.

Единственное, что удерживает меня от разрядки прямо сейчас, — звук ее удовольствия.

Тогда ее глаза встречаются с моими, и я понимаю: она потеряна.

Чистая магия.

Заклинание потусторонней похоти, которому я не хочу конца.

Но я также хочу, чтобы она кончила, поэтому сосредотачиваюсь.

Я всего лишь человек, и мужчина может выдержать лишь определенное количество этих карающих толчков и мягких всхлипов, поющих у меня в ушах.

Лишь определенное количество нас.

Лишь определенное количество ее.

Рыча, я тянусь между нами и нахожу ее клитор.

Не медленно, не нежно, а жестко, нажимая там, где я ей нужнее всего.

Ее глаза расширяются.

Голова откидывается назад.

Пальцы дрожат, сжимая мои плечи.

— Итан! — В ее голосе сплошной хриплый соблазн. — Господи, да!

И тогда она исчезает, кончая душу из себя подо мной, так сильно сжимая мой член, что я вижу звезды.

Гора не удержала бы меня.

Видеть ее такой, полностью сломанной удовольствием, с бедрами, бьющимися о мои, потерявшую контроль, тонущую в мягких сексуальных стонах, пока она кончает на моем члене, — официально слишком, мать его, много.

Я кончаю так сильно, что временно слепну.

Нервные окончания, о существовании которых я не знал, загораются, как чертово Рождество, режут вниз по позвоночнику, заливают огнем каждую конечность.

Кажется, волосы горят, встают дыбом.

А мои яйца взрываются как боевые гранаты, изливая жар в нее, впервые заявляя права на ее голую киску.

Я кончаю так сильно, что мозг выворачивает.

Нет, в спешке я не взял презерватив.

И она не возразила ни словом.

Мы уже за барьерами, опасно близко к какому-то животному союзу, который может испортить все будущие связи.

Вот оно.

Вершина.

Ничто больше никогда не сравнится.

И когда я падаю и откатываюсь с нее, Хэтти рядом со своим масляным взглядом, улыбается и целует меня.

Кажется, я держу ангела, пока она тихо смеется, проводя пальцами по моему лицу.

Мы проводим день, трахаясь, едим и снова трахаемся.

Наконец, когда яхта идет обратно к гавани, мы лежим на палубе, наслаждаясь закатом и нашим собственным тлеющим послевкусием.

Звезды выходят в полную силу, расползаются по ночному небу вихрями и созвездиями.

Назовите это клише, но я хочу, чтобы у этого дня не было конца.

Не потому, что в нем больше горячего секса, сжатого в несколько часов, чем большинство мужчин получает за месяц, не только из-за этого, а потому что Хэтти говорит со мной.

Не как с Итаном Блэкторном, наследником мощного магната недвижимости и человеком, которого боятся, когда он входит в комнату.

Мы просто Итан и Страничка.

Ей не все равно до моих надежд, моих бед, моих шуток про Ареса.