Клятвы, которых никогда мы не давали - Николь Сноу

Как и то, как я дразню ее киску, погружая два пальца в влажный жар.

— У меня большие... большие планы! — выдыхает она, хватаясь за мои плечи. Я чувствую ее дрожь. — Грандиозное повторное открытие, когда придет время.

— А название, Страничка? Это твоя главная проблема. Снид больше не в картине.

— Эм, мы... мы работаем над этим. Марго помогает мне думать. Сейчас склоняемся к чему-то вроде Pages and Sage.

— Очень лично. — Я дую ей на ухо, удерживая пальцы внутри нее, так медленно поглаживая ее стенки. — Ты взволнована?

— Да! О боже.

Ее голос заканчивается писком, когда моя рука входит глубоко. Член дергается как безумный, пока я смотрю, как она краснеет.

— Я бы хотела открыться снова, когда мы вернемся из медового месяца, пока не стало слишком холодно и туристы не схлынули. Если мы вернемся к осени, я имею в виду...

Медовый месяц, черт.

Я почти не думал об этом: свадебный организатор предложила нам придумать что-нибудь самим, а мы были слишком заняты работой, чтобы об этом думать.

— Мы можем вернуться к тому времени, если ты хочешь. — Я медленно трахаю ее пальцами, наблюдая, как ее глаза стекленеют.

Никто не видит, что я делаю, никто, кроме меня, и от этого кровь становится расплавленной.

Я чувствую ее запах.

— Итан, — стонет она, беспокойно двигая бедрами мне навстречу.

— Давай поговорим о медовом месяце сейчас, — требую я, усиливая давление большим пальцем. Мы трахаемся достаточно долго, чтобы я точно знал, как играть на ней.

Все тайные кнопки, которые доводят ее до оргазма.

— Что... что о нем? — Она сжимает мою руку между бедрами.

— Думаю, где-нибудь недалеко от дома. Домики в верхнем Квебеке или Новой Шотландии?

На самом деле это неважно.

У нас есть бюджет, чтобы поехать куда угодно на земле.

Подойдет любое место, где моя «жена» окажется со мной под одеялом.

— Ладно, д-да. — Ее голос срывается, она дрожит, уже на грани того, чтобы сладко кончить для меня.

— Сосредоточься, Страничка. Чего ты хочешь?

— Т-ты знаешь, — скулит она, и я улыбаюсь. — Пожалуйста, позволь мне кончить.

— Раз ты так вежливо попросила. — Я провожу пальцами по ее внутренним стенкам, и она обрушивается на меня, содрогаясь, когда оргазм бьет во всю силу.

Свободной рукой я хватаю ее лицо, прикрывая рот, чтобы приглушить крики.

Господи, как я люблю, когда она меня кусает.

Прижимая ее к себе, я прячу ее, убеждаясь, что никто у штурвала не увидит того, что предназначено только для моих глаз.

Наш маленький секрет с морем.

Но с меня хватит.

Адское пламя в крови заставляет меня хотеть разложить ее под собой, развести ноги, освободить эту великолепную грудь, чтобы сосать ее так долго и жадно, как захочу.

Я хочу заставить ее кончить мне на рот.

— Насчет медового месяца, — рычу я, когда она приходит в себя.

— Господи, где угодно. Где угодно с тобой подойдет. — Она смотрит на меня снизу вверх, щеки вспыхнувшие, глаза яркие. — Где бы ты ни думал, что сможешь заставить меня чувствовать себя так.

— Это можно устроить. — Я подхватываю ее на руки, наслаждаясь ее горячим маленьким вздохом удивления, когда она обвивает руками мою шею.

Она всегда думает, что такая тяжелая из-за искривленных мнений матери, но это бесконечно далеко от правды.

Я хочу, чтобы она перестала волноваться о размере и форме и начала понимать, насколько красива. Если к концу нашей фальши она увидит себя в новом свете, моя работа будет сделана.

Она целует меня всю дорогу обратно в каюту.

В главной спальне я укладываю ее на двуспальную кровать, благодарный, что дед никогда не экономил на обстановке. В детстве нам всегда доставались каюты с односпальными, но теперь здесь только мы, и эта большая кровать моя.

Смеясь, она обвивает ногами мою талию. Я задираю ее платье, помогаю ей выбраться из него, потом из трусиков.

— Черт, ты такая красивая. — Я беру ее сосок в рот и тяну, пока она не ахает. Ее бедра двигаются. Я уже знаю, что ее киска мокрая, течет для меня, как мед. — Ты собираешься оставить пятно на этих простынях?

— Только на твоей стороне. — Она взвизгивает, когда я переворачиваю ее и шлепаю по одной роскошной ягодице.

— Вредина, осторожнее.

Она подается задницей ко мне.

— Это так плохо?

Я нависаю над ней, наслаждаясь ощущением ее голой кожи на своей одежде, даже если мой наряд душит от желания, бегущего по венам.

— Хочешь, я покажу тебе, какая ты плохая?

Она дрожит.

— Да, пожалуйста.

Я разворачиваю ее, укладываю головой к краю кровати, расстегиваю ширинку и достаю член. На головке блестит капля, и она облизывает губы, когда видит ее.

— Покажи мне. Без слов, — шепчу я.

Она приподнимается, садится, скрестив ноги так, чтобы я видел ее киску, и тянется ко мне.

— Я хочу попробовать тебя, Итан.

Слишком счастлив исполнить.

Мой член скользит между ее красивыми розовыми губами, и я смотрю, как ее глаза мутнеют, пока она пытается взять меня глубоко.

Возможно, в этом мире есть мужчины, которым не нравится давить на женщину своим размером.

Я не из них.

— Хорошая девочка. — Я пропускаю пальцы через ее волосы, пока они не оказываются в кулаке. — Вот так, черт возьми, Страничка, дюйм за дюймом. Все, что сможешь.

Она стонет в знак согласия.

Левая рука уходит к клитору, и я позволяю ей, она трет медленными кругами, пока сосет.

Другая рука работает у основания моего члена, следуя движениям рта, маленькие толчки, быстро превращающиеся в устойчивое влажное всасывание.

Самая чертовски эротичная вещь на свете.

Это не первый раз, когда я использую ее рот.

Мне плевать, сколько раз она будет мне отсасывать, все равно мистично видеть, как ее зеленые глаза мерцают желанием, как она стонет вокруг моего члена, вызывая энергетическую вибрацию, которая разрезает меня надвое.

Будто она превращает мой размер в зрелище, восхитительно борется, напоминая мне, что я почти слишком большой для нее.

Безумие.

И мне это никогда не надоест, пока я жив.

Пока мы вместе.

Еще одна смертельная мысль, но у меня нет времени на нее залипать: ее хватка на моем члене усиливается, она отчаянно двигает рукой, ритм идеально совпадает со ртом, пока она опускается к яйцам.

Черт.

— Блядь, Хэтти, — выдавливаю я, бедра инстинктивно идут вперед, толчки начинаются сами. — Хочешь, чтобы я кончил тебе в горло?

Рука на моих яйцах снова сжимает, прежде чем она переходит к бедрам, ногти впиваются.

Значит, да.

Но хотя я наполовину хочу излиться ей