Клятвы, которых никогда мы не давали - Николь Сноу

— Ты будешь скучать по этому месту? По воспоминаниям, я имею в виду? Знаю, без Лео все будет уже не так...

— Я люблю старый дом, но он уже давно не ощущается прежним, — признается он. — Мы провели там лучшие лета. Ты, я, Марго и Клео. Но у меня свой дом, у Марго тоже, и держать его только ради ностальгии бессмысленно. Управлять таким местом стоит целое состояние. Даже если открыть его для экскурсий как исторический дом, обслуживание будет безумным.

— Жаль, Итан. Я буду по нему скучать.

— Конец эпохи, — соглашается он.

Пока мы зарываем пальцы ног в песок, как делали в Нью-Йорке, я протягиваю руку и беру его за ладонь.

Сначала нерешительно, все еще думая, что он отстранится.

Если умопомрачительный секс не слишком интимен, то это точно интимно, но он сжимает мои пальцы, поворачивая руку так, чтобы наши пальцы переплелись.

После всего, что мы сделали, это не должно казаться чем-то серьезным.

Но каким-то образом это напряженно и по-настоящему: ладонь к ладони, пальцы переплетены, покалывание бежит по коже.

О нет.

Это ничего, это ничего.

Просто интрижка.

Просто глупая, импульсивная уловка.

Не то чтобы я знала, какой должна быть интрижка.

Это вроде как моя первая, если говорить о чем-то несерьезном.

— Черт, вот она. Когда я вчера говорил с Холденом, он сказал, что она все еще здесь. Я думал, он шутит. — Итан замедляется, кивая на заброшенное, выброшенное на берег рыбацкое судно, наполовину погребенное в песчаной дюне.

Я узнаю его мгновенно: та самая старая лодка, только чуть сильнее потрепанная временем и стихиями.

Когда мы были детьми, мы исследовали это место и строили гигантские песчаные замки. Мы с Марго прятались в тени от корпуса, пока я плела сложные истории о пиратских сокровищах и призрачных командах, запертых в его руинах.

«Гроб капитана Харви» — так мы его называли. Мы были уверены, что в старой развалине просто обязан где-то скрываться скелет с парой мрачных секретов.

Сегодня я думаю, что это всего лишь дешевое судно для ловли лобстеров, которое подхватила буря и выбросила на этот пляж, может, тридцать или сорок лет назад.

Я почти уверена, Итан приводил сюда девушек целоваться, по крайней мере до тех пор, пока Холден не просек и не прикрыл ему веселье.

Когда он тянет меня к старой лодке, мрачная маска, которую он носит, растворяется в одной из его редких улыбок.

Сердце пропускает удар.

Интересно, будет ли он целоваться со мной здесь сегодня, и что я должна по этому поводу чувствовать.

Я не сильно отличаюсь от его прежних местных интрижек, за вычетом контракта, в котором сказано, что мы будем связаны браком шесть месяцев.

Итан осторожно взбирается по нескольким побитым доскам и входит в маленькую каюту.

Я следую за ним неохотно, напоминая себе, что она на самом деле не населена призраками.

Арес протискивается мимо меня, осторожно обнюхивая потертые доски.

Все так, как я помню. Слишком современно для пиратского корабля, но достаточно старого, облупленного и выгоревшего на солнце дерева, чтобы ребенку он казался древним.

Теперь дерево щетинится счастливыми воспоминаниями.

Глаза Итана встречаются с моими, когда его улыбка меркнет.

Может, я не хочу, чтобы он целовал меня здесь как одну из своих старых местных девушек. Это место священно для нас так, как никогда не было для его интрижек.

— Мы с Марго постоянно здесь возились. Пугали сами себя до смерти историями о призраках. — Я оглядываю маленькое пространство, слегка ошеломленная. — Кажется, Марго однажды даже спрятала здесь твои сигареты. — Я кусаю губу, поднимая на него взгляд и стараясь не улыбаться. — В отместку за тот раз, когда ты закопал ее любимые сандалии и сказал, что они под раковиной. Она весь день копалась.

— Вредина сама напросилась, — рычит он. — Значит, это она спрятала мою старую серебряную зажигалку? Так и не нашел эту штуку.

Я пожимаю плечами, потому что хоть и была рядом, кража была целиком делом Марго.

— Наверное. Ты хочешь ее вернуть? Я думала, ты больше не куришь.

Он силой открывает ящик, перекошенный от времени и влаги, заглядывает внутрь.

— Не курю, но зажигалку все равно хочу. Дед подарил ее мне на Рождество в один год.

Следуя его примеру, я стучу по стене, пытаясь вспомнить, куда мы ее положили. Кажется, в старой лодке целая куча тайных отсеков, что только добавляет ей загадочности.

Итан движется по другой стороне каюты, внушительные мышцы спины перекатываются, когда он наклоняется и простукивает каждую полую щель, которую может найти.

Я больше времени смотрю на него, чем активно ищу, держась позади, чтобы убедиться, что Арес не застрянет ни в одном маленьком отсеке.

Он открывает старый шкафчик для алкоголя.

Пустой, кроме пустой бутылки виски.

Хмурясь, он легко стучит по стенам.

Потом с победным возгласом квадратная доска отходит.

Даже в тусклом свете несложно увидеть внутри маленький серебряный отблеск.

— Джекпот! Эй, подержи, — говорит он, тянется внутрь и передает мне сокровище. Леонидас никогда не поддерживал привычку Итана курить, но эта антикварная зажигалка — вещь прекрасная, с выгравированными инициалами Итана. — Давай. Попробуй.

Я щелкаю крышкой и подпрыгиваю, когда нажимаю, удивленная, что появляется пламя.

— Черт. Она все еще работает.

— Надеюсь, — говорит Итан, но он отвлечен, все еще хмурится на тайный шкафчик. — Здесь есть еще что-то. Что еще вы украли?

— А? Понятия не имею. — Я забываю о зажигалке и наклоняюсь, пытаясь заглянуть мимо него.

Он медленно вытаскивает два древних листка бумаги, слипшихся между собой.

Они мятые и слегка повреждены водой, явно пролежали там очень долго. Один край неровный и мягко растрепанный, будто его оторвали.

Я кладу зажигалку в карман и подхожу ближе.

— Что это?

Он переворачивает листки, хмурясь на паучий черный почерк.

— Письмо, кажется. От деда.

Я рискую быстро посмотреть на лицо Итана, пытаясь уловить реакцию.

— Думаешь, нам стоит его читать? Кто-то явно спрятал его.

— Похоже, оно написано моей матери, — рассеянно говорит он, будто меня не слышит. — Черт, он, должно быть, написал это очень давно. До моего рождения, думаю. — Он складывает два листка вместе, пытаясь прочитать, но чернила выцвели, а света мало.

— Что там сказано?

— Пытаюсь. — Он хмурится. — Не совсем могу разобрать. Точно что-то про моего отца. Вот тут написано... «Я хотел бы, чтобы ты замедлилась, дорогая. Не делай ничего опрометчивого. Однако, поскольку я уже "причинил достаточно вреда" — твои очень точные слова, — я не посмею остановить тебя, если ты заберешь свои деньги и уйдешь. Твое прощение — все,