Клятвы, которых никогда мы не давали - Николь Сноу

— Мы притворялись.

— Помнишь Купера? Итан сорвался как ревнивый идиот у всех на глазах. — Она складывает руки на груди. — Скажи мне, что он сделал бы это, если бы просто притворялся. Если ты не заметила, с юности у тебя случился нехилый расцвет, и, кажется, он заметил.

От этой мысли по мне пробегает маленький трепет.

Лично я бы так далеко не зашла, но я увереннее, чем была тем занудным подростком, которого задирал ее старший брат.

Тогда я едва могла связать при нем пару слов.

А теперь он хочет меня.

Он заметил, как я изменилась, и не хочет, чтобы я сидела на диете и худела до супермодельного режима, лишь бы почувствовать себя достаточно хорошей.

Это безумие.

Почти невозможно понять.

— О нет, — говорит Марго, хмурясь все сильнее, чем дольше смотрит на меня. — Ты влипла по уши.

— Ничего подобного.

— Именно так. — Она снова вздыхает. — Наверное, поэтому у тебя на лице эта маленькая сопливая улыбка. Насколько все серьезно?

— Несерьезно! — Я почти кричу.

Она фыркает.

— Ради тебя надеюсь, что нет. Ты не хочешь запутаться в драме Блэкторнов, детка. Ни на секунду дольше необходимого.

— Ну, я проводила с тобой и Лео целые лета, и все было нормально?

Марго поднимает бровь.

— Дедуля, по сути, заставил Итана обручиться с тобой. Это похоже на нормальный поступок?

— Нет, — наконец говорю я. Это единственное, чего я так и не смогла понять. — Как думаешь, зачем он это сделал?

Марго берет меня под руку и ведет обратно с причала.

Ее лицо застывает, непривычно серьезное.

Грустная, странная часть меня хочет верить, что Леонидас сделал это, потому что хотел нас свести.

Хочу верить, что он знал — или хотя бы надеялся, — что юридические наручники расцветут во что-то настоящее.

Но в том-то и дело. Мы этого не выбирали.

Чтобы любовь длилась, в какой-то момент люди выбирают друг друга.

Хотя глубоко внутри мне хочется, чтобы это могло стать чем-то большим, я знаю, насколько это нелепо.

Я совершенно не та самая для Итана Блэкторна.

Не по-настоящему.

Не в этой жизни.

Как говорит Марго, эта история с фиктивным браком ненастоящая, и мне лучше вбить это себе в голову, прямо на передний план.

Он проходит через это только потому, что через шесть месяцев мы радостно разойдемся каждый своей дорогой.

А секс... ну, вот и все.

Секс.

Ненормально хороший перепих, чтобы снять напряжение и стресс, пока мы застряли в притворстве.

Это не значит, что есть что-то большее.

Леонидас не мог предсказать, что все пойдет так, если он сведет нас силой. Старик был эксцентричным, но не буйным безумцем.

Когда мы были подростками, нас точно не тянуло друг к другу, и разница в возрасте тут ни при чем.

Мы ненавидели друг друга.

Я бы скорее час лизала пляж, чем влюбилась в Итана.

Но почему я? Почему он заставил своего внука выбрать именно меня из всех людей?

Нет веской причины думать, что мы идеально подходим друг другу.

Потому что Марго права: не подходим.

Мы вращаемся в совершенно разных кругах. Наши жизни не могли бы быть более разными.

И когда все закончится, он захочет женщину, которая соответствует его уму, деньгам и жестокой красоте.

Я совершенно не она, даже если крошечная часть меня хочет ею быть.

— Может, он сделал это потому, что видит в тебе часть семейного бренда. Думаю, он хотел преподать Итану урок. Что-то о жизни, чему не мог научить его в офисе, — наконец говорит она. — В смысле, наши семьи близки целую вечность, так что это вроде как имеет смысл. Большой публичный брак заставляет Итана взяться за ум и относиться ко всему серьезно, даже если это все ради вида.

— Может быть, — говорю я.

— Ты знаешь, он давно хотел, чтобы Итан взялся за дело. Когда тот решил вернуться и погрузиться в семейный бизнес, дедуля был в восторге. — Марго пожимает плечами, задевая своим плечом мое. — Думаю, это его способ сделать из Итана мужчину. Еще одно испытание, которое он не мог устроить, пока был жив.

— Хмм, да.

Но я не уверена.

Итан не кажется мне тем эгоистичным, незрелым задирой, каким был раньше, и чему он вообще может научиться из фиктивного брака?

Говоря о тяжелой артиллерии.

То есть это возможно. Это лучшее объяснение, чем все, что придумала я.

Мы, наверное, никогда не узнаем, о чем он думал, если только он не выйдет на связь через медиума или спиритическую доску. То есть в основном никогда.

Я просто не могу до конца поверить, что Леонидас пошел бы на такую крайность.

Он знал своего внука лучше всех, и, насколько мне известно, гордился Итаном за то, что тот взялся продолжать его наследие до смерти.

Здесь должно быть что-то большее, чем семейный бренд и странный способ эмоционально манипулировать Итаном, чтобы он стал ответственным.

Я просто не могу понять его мотив, а он может значить все для расшифровки остального безумия.

Солнце светится, как пылающая тыква, когда я встречаю Итана в старом поместье Леонидаса.

Мы спускаемся к пляжу на закате и идем по песку, Арес спокойно шагает рядом. Итан даже не стал надевать на него поводок: в его возрасте он слишком ленив, чтобы гоняться за чайками или потеряться.

Еще одна причина любить лучшего мальчика Портленда.

Хотя он не признается, думаю, Итан тоже начинает к нему привязываться: иногда наклоняется погладить старого пса, делится лакомствами, чтобы убедить его не отставать.

Трудно не засмеяться, когда я ловлю его на том, что он достает тайное собачье печенье.

— Ты теперь носишь с собой собачьи лакомства? Кто ты такой?

— Его очень мотивирует еда, — ворчит Итан. — Думаю, либо я подсовываю ему пару печений, либо мне придется тащить его обратно.

— Верно. — Я хихикаю.

— В любом случае, ты спрашивала про дом... — И он рассказывает мне об остатках имущества Леонидаса.

Это долгий процесс, в котором участвует много людей. Марго плюс Суровый Холден и другие бывшие сотрудники. Они все еще приводят его в порядок и все сортируют.

В конце концов, когда все будет сделано, старый особняк продадут, но я не чувствую особой спешки.

— У Уилкс все еще есть незавершенные дела с завещанием, прежде чем дом выйдет на рынок. Моя кузина Клео очень увлечена искусством, и, кажется, он оставил ей какое-то сокровище под большим секретом. Рад, что это не моя проблема, — говорит он, пожимая плечами. — Старик и так оставил мне достаточно.

Его нерешительность понятна, учитывая все, но в голосе