Клятвы, которых никогда мы не давали - Николь Сноу

И то, как Итан смотрел на меня там.

Сердце до сих пор сбивается.

Так что да, я понимаю: я слишком раздула это у себя в голове.

Придала этому больше значения, чем было на самом деле. Но то, как он касался меня...

У меня вспыхивает лицо.

Наверное, не лучшая реакция, когда напротив сидит моя вечно сующая нос куда не надо мать.

— Я не хочу свадьбу на воде. Это модно только потому, что так делает каждый богатый человек в Новой Англии, — говорю я. — И я знаю, ты считаешь, что помогаешь, но Итан высказался довольно ясно. Он даже собственную сестру отстранил от любых дополнительных обязанностей, кроме роли подружки невесты.

— Думаю, он мог бы быть чуть более открытым, вот и все.

— Он и так открыт, мам.

Она фыркает и опускает взгляд к своей таблице, изображая тот самый отработанный взгляд обиженного щенка. Манипулировать она умеет мастерски.

Конечно, она составила подробный список площадок. Плюс меню, достаточно здоровое, чтобы соответствовать ее навязчивым идеям, яркие цветочные композиции, все, что она сама хотела бы видеть на собственной свадьбе.

Все, что она до сих пор имеет наглость тыкать мне в лицо.

Видимо, быть матерью невесты означает проживать свою мечту через дочь.

Я так устала.

— Ты уже думала о свадебной свите? — спрашивает она, пристально моргая. — А о репетиционном ужине, Хэтти? О рассадке? Можно мне посмотреть список приглашенных? Где он?

— Господи, мам. — Я сдерживаю желание сказать, что ее в нем нет. — Ты можешь, пожалуйста, хоть немного сбавить обороты?

— Я твоя мать, а ты моя единственная дочь. — Она дуется, брови сходятся к переносице. — Разве ты не хочешь, чтобы я участвовала?

Нет.

Если честно, меня ничуть не радует мысль впускать ее в подготовку к свадьбе.

Даже сам большой день...

Это просто необходимость, гигантский пиар-спектакль, чтобы продемонстрировать то, чего нет.

Хотя, может быть, это и правда кажется настоящим, и я не знаю, что с этим делать. А теперь еще боюсь: когда мы поженимся, все может измениться, исказиться каким-нибудь ужасным образом, который мое сердце не поймет.

— Мы можем оставить все профессионалам. Так будет гораздо меньше стресса, — снова говорю я. — Я уже передала им свои пожелания.

— Свои пожелания? — Она хмурится.

— Да, мам. Мои и Итана.

— Ну, я рада, что он будет участвовать. Некоторые мужчины так от всего отстраняются. — Ее тон совсем не совпадает со словами. Скорее, она говорит сквозь зубы. — Он всегда был славным мальчиком, таким сосредоточенным. Но ему стоит дать тебе немного больше свободы.

— Мне казалось, наша свадьба должна быть про нас? — громко выдыхаю я.

— Он мужчина, милая, — говорит она. — Ему, по правде, все равно, что там будет. Им всем все равно.

В случае с Итаном это, возможно, и правда, но невозможно отрицать: он знает свой долг и намерен проконтролировать каждую деталь.

Если бы это была настоящая свадьба, все могло бы быть иначе, но здесь все сводится к картинке, которая должна помочь выполнить условие контракта.

И все же приятно знать, что он рядом со мной, поддерживает меня, помогает принимать все важные решения.

— Мы договорились, что ничего не будем решать поодиночке, — говорю я. Технически такого правила мы официально не устанавливали, но я знаю, что это правда.

Итан помешан на контроле. Он бы не захотел, чтобы я принимала какие-то окончательные решения без его одобрения.

Но это нормально, если он проявляет ко мне такое же уважение.

Мама откусывает от своего рыбного ролла, разочарованная.

— Ну хорошо. Хотя должна сказать, по-моему, он слишком давит.

— Давит? Он просто хочет убедиться, что свадьба понравится нам обоим.

— Тогда, полагаю, осталось спланировать только одно.

У меня нехорошее предчувствие.

В ее глазах появляется маниакальный блеск.

— Что? — осторожно спрашиваю я.

— Все приближается быстро, раз уж вы движетесь в таком темпе, но если ты хорошенько постараешься и как следует возьмешься за себя, то еще успеешь сбросить несколько фунтов. Я просто хочу, чтобы ты выглядела как можно лучше.

О-о-о, господи.

Самое худшее? Самое-самое?

Она говорит так, будто распахивает передо мной дверь к великой возможности, а не дает мне пощечину.

— Ты серьезно?

— Я сама так делала, — объясняет она, очевидно не замечая, что ее брак в итоге распался. — У тебя еще есть время, милая. Ты справишься. И осторожнее с десертами в медовый месяц, а то все сброшенное вернется.

Паника. Активирована.

Я встаю раньше, чем понимаю, что делаю.

Единственное, что я чувствую, — призрак руки Итана на моем бедре, то, как он снова и снова шептал мне, какая я идеальная, какая красивая, как он любит мое тело и как ему не нужно, чтобы я менялась.

В ресторане становится тише: люди оборачиваются на меня.

Мои кулаки сжаты по бокам, дрожат маленькими комками.

Я борюсь со своей злостью.

Я никогда раньше не давала отпор маме и ее болезненной зацикленности на здоровье и внешности.

Но этот день должен был настать.

— Хэтти, сядь, — умоляет мама, ее глаза мечутся по сторонам; она прекрасно понимает, что мы теперь в центре внимания. Вся она в этом: всегда переживает, что подумают люди. — Ты устраиваешь сцену, — жалобно добавляет она.

— Да. Потому что я услышала достаточно, — говорю я. — Достаточно того, как меня стыдят и подталкивают морить себя голодом. Я взрослая женщина. Я сама принимаю решения. Я выхожу замуж за чертовски красивого миллиардера, который хочет меня такой, какая я есть. Ты можешь хоть это уважать?

Она смотрит на меня, хмурясь, ее вилка звякает о тарелку.

— Хэтти, пожалуйста. Ты ведешь себя грубо!

— Грубо? Нет. Это ты грубая. Вечно клюешь меня и не можешь оставить в покое.

Черт, сердце колотится как бешеное.

— Ты же знаешь, я просто хочу для тебя лучшего. Всегда хотела. И я хочу, чтобы ты удержала этого замечательного мужчину!

Удержала.

Будто один неверный шаг или один лишний фунт — и он уйдет.

Эти слова жалят, хотя не должны.

Глубоко внутри я знаю: этот брак ненастоящий. Я сама на это согласилась, каким бы потрясающим все ни казалось в последнее время.

Так же как знаю: Итан на самом деле женится на мне не ради меня.

Он женится на мне ради денег, чтобы выполнить безумное требование своего деда, а через шесть месяцев мы мирно разведемся.

Конечно, я уйду не с пустыми руками.

Совсем наоборот.

У меня будет книжный магазин, а мои мечты подадут мне на серебряном блюде.

А Итан сможет уйти со своим наследством и со всеми странными тайнами, о которых