Клятвы, которых никогда мы не давали - Николь Сноу

К тому же это разве не непотизм или что-то в этом роде?

Иногда кажется, что жизнь, которой я живу, вообще ненастоящая.

Почему так важно, что я решу делать? Вся семья могла бы свалить свои деньги в костер и топиться ими всю зиму.

Солнце почти скрылось за горизонтом, когда за спиной я слышу шлепанье вьетнамок. Я жду Марго, мелкую занозу, которая пришла выпросить еще денег на мороженое, но, обернувшись, вижу другую чертову проблему.

Тейлор Роллинс.

Черт, она что, намеков не понимает?

И почему этот суровый Холден не сделал свою работу и не удержал ее за пределами участка?

Я вздыхаю еще до того, как она открывает рот.

В июне, когда я приехал сюда после выпуска, мы несколько раз переспали. Я водил ее на обязательные ужины и свидания на пляже, которые никогда не длились дольше пары часов, прежде чем я трахал ее и отправлял домой.

Наверное, это можно назвать летним романом, пока мне, как обычно, не стало скучно.

Сейчас август.

Я не видел ее где-то с четвертого июля. Почти забыл, что она существует.

Я смотрю на нее и нетерпеливо жду, пока она поднимает руки и обхватывает себя за локти.

Я вообще не в настроении.

Даже не уверен, что заставило меня в первый раз с ней переспать.

Она достаточно хорошенькая, да.

Мягкое круглое лицо, кудрявые каштановые волосы и большие янтарные глаза, но всякий раз, когда я смотрю на нее, она выглядит как перепуганный жеребенок. Удивительно, что она вообще набралась смелости прийти и отчитать меня, или что там она задумала.

— Привет, Итан, — нерешительно говорит она.

Я мрачнею сильнее, губы тянет в хмурую линию.

Последнее, что мне сейчас нужно, — драма. Возможно, я уже отправил нашу интрижку в архив памяти, но теперь все возвращается.

То, как ее семья унизительно рвалась поощрять эти отношения, едва увидев нас вместе. Стоило им уловить запах того, что мы пара, как ее мать начала являться в дом, вооруженная таким количеством черничных пирогов, что дед и Холден никогда бы ими не подавились до конца.

Мы стали отдавать их прислуге, чтобы не пропадали.

Как я и сказал, стыдоба.

Она до сих пор тыкала мне сообщениями раз в неделю или две, но я довольно рано решил, что она мне не нужна.

Не то чтобы я не мог где угодно найти потрясающий секс с приемлемыми девушками. Последнее, что мне нужно, — какая-то нуждающаяся портлендская девчонка, которая захочет идиотских отношений на расстоянии или, что еще хуже, начнет умолять забрать ее в Нью-Йорк.

— Значит, ты не будешь со мной разговаривать? — робко спрашивает она, когда я не отвечаю. — Ты игнорировал меня половину лета после... ну, сам знаешь.

— Да, насчет этого... Слушай, Тей, по-моему, ты все неправильно поняла. — Я снова смотрю на океан, странно смущенный тем, как она на меня смотрит. В ее глазах есть напряженность, которая мне не нравится. Я решаю мягко ее отшить. Пытаюсь. — Дело в том, что на этом этапе жизни я не ищу ничего серьезного. Скоро начнется напряженный период, мне нужно будет многое разрулить, когда я вернусь домой. Возможно, это моя последняя поездка в Портленд надолго. Прости.

— Итан, нам нужно поговорить.

Почему ее голос звучит так натянуто?

— На самом деле нет. Я просто попытался быть милым. — Я поднимаюсь на ноги. — Думаю, на этом мы закончили.

У меня правда нет терпения на некрасивую сцену.

Но она загораживает мне путь на узком причале, в милом летнем платьице, которое я стягивал с нее одной жаркой ночью пару месяцев назад.

И в этих дурацких розовых вьетнамках, на размер больше нужного.

Я начинаю обходить ее, но она хватает меня за руку.

— Итан, подожди! — В ее голосе звучит отчаяние, от которого мне становится не по себе. — Просто выслушай меня. Пожалуйста.

Ее пальцы впиваются мне в кожу.

Я не жестокий, точно не с женщинами, но, черт, от всего этого у меня кожа ползет мурашками.

Где этот придурок Холден? Разве не его работа — охранять этот дом и держать надоедливых людей подальше?

Сейчас было бы очень кстати, если бы он ворвался, как обычно, и увел ее несколькими вежливыми, грубоватыми фразами.

...что мне делать, если она не оставит меня в покое?

И тут я понимаю, что влип.

По ее щекам начинают катиться крупные слезы.

Теперь, когда я присматриваюсь внимательнее, замечаю: она плакала еще до того, как пришла сегодня. Ее глаза обведены красным так, как не бывает мгновенно.

Потом ее лицо ломается.

— Итан, я... я беременна, — всхлипывает она.

Мир перестает вращаться.

Или, может быть, останавливаюсь я сам, застыв так, будто меня вышвырнуло на край планеты.

Беременна.

Она не может быть беременна.

Ни хрена.

— Нет, — рычу я недоверчиво, но она качает головой, губы у нее дрожат.

— Это т-твой ребенок, Итан. Поэтому я так пыталась с тобой связаться. Это... это твой ребенок.

— Нет, — слабо говорю я.

Одно слово, единственное, которое могу выдавить.

— Да! Поверь мне, я проверила. Три раза проверила, и... — Ее голос срывается. — Я точно беременна. И ты отец. У меня больше никого не было.

Черт.

Господи, мать твою, как же все плохо.

— Пожалуйста, — шепчет она, но я понятия не имею, чего она хочет.

Денег? Кольцо?

На что она рассчитывает?

Я сам еще ребенок, без опыта и со слишком большой жизнью, в которой нужно разобраться. Только теперь будто все мое будущее поднялось облаком дыма.

С Блэкторнами такого не случается.

Что я, черт возьми, должен делать?

Она ведь даже не моя девушка.

Я ни капли не готов быть отцом.

Христос, я не хочу остепеняться, особенно с этой скучной девчонкой, с которой раньше кончал и которую больше не рассчитывал увидеть.

— Мы предохранялись. Я знаю, что предохранялись, — слабо говорю я.

Но я говорю не с Тей.

Я пытаюсь договориться с проклятой вселенной, торгуюсь, чтобы отменить реальность.

Может, я сам подставляюсь под космический удар по яйцам и даже не понимаю этого.

— Я знаю. Знаю. Это не имеет смысла, но это...

— Как? Скажи мне как, Тей. — Я резко взмахиваю рукой, чистое раздражение выкипает из меня.

Она судорожно пожимает плечами.

— Не знаю. Может, презерватив порвался? Я еще и таблетки пью, но, может... — Ноздри у нее раздуваются.

У меня ужасное ощущение, что я должен ее утешить или что-то вроде того, но все, о чем я могу думать: ей нельзя рожать ребенка.

И я, черт побери, точно не должен.

Она не может быть беременна, и