День правды и лжи - Мари Вудс

Какая у меня есть причина отказать Торио в день рождения? К сожалению — никакой. Поэтому я киваю.

Малу меняет музыку на медленную и оставляет нас вдвоём, посреди зала, полного людей. Но всё равно это слишком интимная обстановка. И это заставляет меня напрячься.

Я поднимаю глаза на Бессмертного, надеясь, что он не хочет со мной танцевать. Или не умеет и откажется. В полутьме зала его холодная красота режет взгляд. Даже думать глупо, что он чего-то не умеет. Есть такие люди, у которых получается делать всё, за что они берутся. Сайлас Гейт — один из таких людей.

Не оставляя мне возможности передумать, он делает шаг навстречу. И тут же физические законы перестают действовать, как и всегда, когда он оказывается рядом, а значит — пропадает всё остальное.

Мир возвращается быстрее, чем я ожидала, но следом я тону в прикосновениях его горячих рук. Внутрь начинает медленно проникать его запах — глубже, настойчивее. От которого тело покрывается мурашками. Я в очередной раз задаюсь вопросом: что со мной происходит, когда он оказывается близко?

Сейчас от него пахнет дождливым утром. Прохладным и спокойным. Хочется вдохнуть его запах глубже. Но я отстраняюсь. Он не даёт мне этого сделать. Ладонь вызывающе медленно скользит по моей спине, а Бессмертный наклоняется к моему уху и шепчет:

— Ты меня боишься? В конце фразы явно слышится «детка».

От горячего дыхания, прикасающегося к виску, бросает в жар. В его голосе слышится раздражение. Он тоже не рад быть тут, со мной.

Я. Не. Боюсь. Никого. Хочешь бросить мне вызов? Ты даже и близко не понимаешь, с кем связываешься!

Делаю к нему шаг и обвиваю руками шею. Дистанция между нами исчезает — от этого исчезает раздражение. И не только у меня — и у него, потому что лёд его глаз сменяется на мягкий металл.

Мы чувствуем друг друга на уровне инстинктов и танцуя, двигаемся с безупречной синхронностью. Наверное, мы могли бы с ним неплохо охотиться вместе.

Это самое безопасное, о чём я могу сейчас думать.

Может, мы могли бы даже нормально поговорить. Если бы я разобралась со своей реакцией на него — привыкла к его запаху и не реагировала, как Огненная Волшебница.

Я наклоняю голову и вдыхаю, снова — смесь Сайласа и дымного воздуха, смесь дорогого костюма и холодной решимости. Смесь его запаха и своего.

И попадаю в западню.

Внутреннее чутьё шепчет мне то, что я не хочу знать. Безошибочно определяет нашу идеальную совместимость. Я поднимаю голову, прослеживаю взглядом резкую линию его скул.

Он смотрит в зал, в темноту — на всех и ни на кого, рот сжат в тонкую полоску. Похоже, старается не дышать. Ему всё так же ясно, как и мне. И сейчас он думает примерно то же, что и я. Потом он опускает взгляд на меня. Почти резко. Но его вопрос меня удивляет:

— Что ты подарила Торио на день рождения?

Это отличная, безопасная, практически идеальная тема для беседы сейчас, и я с облегчением отвечаю:

— Ложку из Беллиоры. Только я её ещё не подарила.

В глазах Сайласа вспыхивает неподдельный интерес. Только настоящий друг Торио может оценить этот подарок. Может быть, кто-то скажет, что для такого древнего существа собирать ложки из разных уголков Мира — странное увлечение, но... его друзья так не считают.

Ложек из легендарного Города Света у Торио не было. А я достала. И теперь ложка лежала у меня в сумочке — подарок, который я не знала, как подарить.

— Я хочу её увидеть.

Вытащив ложку, протягиваю её Сайласу. Я считаю её красивой — металл сохранил оттенок заходящего солнца — Беллиорцы добавляли в золото медь. На эмали не было трещинок, но самое главное, на круглой лопасти был оттиск Беллиоры — светила в зените.

— Почему не подарила? Он мечтал о таком подарке.

Я сморщилась под его испытывающим взглядом.

— Я не могу её подарить просто так. Такие вещи просто так не дарят. Нужна история.

Сайлас согласно кивает.

— А я не умею рассказывать истории. — Произношу это тем тоном, каким, наверное, сообщают о неизлечимой болезни.

Сайлас кивает снова, как будто понимает меня. А потом, со словами «мы потанцевали достаточно», выводит из зала. Мы идём к Торио — моя рука крепко зажата в его ладони. Можно не сомневаться — он привык доминировать. Всегда и во всём.

Через залитое толпой пространство мы проходим насквозь. На это уходит не больше десятка секунд. Перед ним расступаются даже Ифриты — под его внешним спокойствием чувствуется собранность хищника, постоянно готового к смертельному броску.

Торио выразительно поднимает брови, когда мы приземляемся рядом с ним на диван. Я оказываюсь между ним и Сайласом. Сайлас говорит тихо и быстро, но я его отчётливо слышу. Рассказывает про какой-то город, в котором я никогда не была. Из города история ведёт нас через лес в Страну, О Которой Я Мечтала в Детстве — Страну Фантазий.

Он рассказывает так, что нам с Торио остаётся только следовать за нитью истории, как крысам за Гамельнским крысоловом, загипнотизированным мелодией флейты. Когда в рассказе появляется ложка из Беллиоры — тёмные глаза Торио из тлеющих углей превращаются в горящие и впиваются взглядом в Сайласа.

— Ты знаешь, где эта ложка? — Она у Кайлы.

Теперь мой выход. Я достаю ложку. Его мечта лежит у меня на ладони. Честно сказать, я надеялась увидеть в его взгляде именно это выражение. Сейчас Торио безгранично счастлив. Такое сильное счастье заразно, оно распространяется от сердца человека к окружающим. Начинает биться у меня внутри. Маленький комочек. Мне хочется откинуть голову и рассмеяться, как я делала когда-то. Мы переглядываемся с Сайласом, как заговорщики.

Что-то тоскливо сжимается внутри. Так было и раньше — с Побратимом.

Отвыкать от того, что я не одна — это худшее, что может случиться со мной. Я не могу поверить кому-то ещё раз.

И не хочу.

Встаю и ухожу быстрее, чем заканчивается эмоция. Быстрее, чем проходит радость. Мне дорогу не уступают — я прохожу среди танцующих, практически невидимая.

Тень.

Так ходить научил меня мой Побратим. Когда-то. Когда я была не одна.

В доме есть комнаты, где ты получишь то, что тебе нужно сейчас. Мне спокойно, пусто, почти мёртво, когда я открываю дверь, вхожу и прислоняюсь к ней спиной. Радости больше не чувствую. Там, в зале, была