День правды и лжи - Мари Вудс

На плитке ещё остались зёрнышки пепла, которые я не успела смыть после того, как сожгла белое платье, которое было на мне сегодня. И на ней — там. На лугу.

От идеи сжечь все белые платья пришлось отказаться, потому что, даже если я сожгу все белые платья в этих стенах, останутся другие — за стенами. Проще пообещать себе никогда больше белое не надевать. Судьбе придётся очень постараться, чтобы запихнуть меня в белое.

Я бы над этим ещё подумала, но какое-то постороннее ощущение — резкая вспышка, — отвлекло меня. Оно едва пробивалось к занятому размышлениями мозгу. Какие-то ниточки в голове слабо вздрагивали — что-то идёт не так.

Предчувствие.

Я видела в Море Грядущего пещеру Этр! А значит, и Сайлас Гейт, скорее всего — тоже!

Я выскочила из душа. На ходу схватила полотенце, стараясь вытереть волосы, чтобы с них хотя бы не капала вода. Натянув костюм из гослинговой кожи, я даже не стала искать обувь — просто рванула кольцо с пальца и тут же надела обратно. Вокруг была уже не моя спальня, а гулкое пространство пещеры.

Этры не одобряют, когда кто-то вот так врывается к ним. Хотя, мало кому придёт в голову врываться в пещеру к Этрам, и почти ни у кого на это не хватит Силы. У меня Силы хватало, а голову посещали вещи и похуже. Поэтому обычно я улыбалась, глядя на несущуюся мне навстречу огромную, дикую и не менее довольную, чем я, кошку, которой выдалась возможность размяться.

Этры вскинули головы, уставившись на меня своими провалами глазниц. Мне показалось, что они выглядели слегка удивлёнными. А вот мужчина, стоявший перед ними на коленях рядом с нашим Верховным Магом и повернувшийся вслед за Этрами, выглядел совершенно спокойным. Взгляд прищуренный, как всегда. Волосы падают на глаза. Но и порох выглядит, как песок, если не подносить к нему огня.

Значит, Море Великих Деяний сочло его достойным. Ладно. Хорошо это или плохо — разберусь потом.

Антонио не обернулся. Плечи у него тряслись — то ли он сильно боялся, то ли беззвучно рыдал.

— Я имею право тоже это слышать, — громко сказала я, обращаясь к Этрам.

Одна из них встала, отбросив плотный хвост за спину. Но не побежала ко мне, как обычно, а пошла. А за ней, похожая на её тень, двинулась темнота. Выросла из щербатого пола, прокатилась вперёд. Растеклась чёрной тушью до самых моих ног.

Если бы я следила за ней, а не за Этрой, то пропустила бы прыжок. Но я смотрела на Этру. И когда она прыгнула, я прыгнула тоже. Этра поймала пустоту и негромко рыкнула. Как будто предупреждая меня, что сегодня мы не одни и нужно вести себя, как подобает.

Но я чувствовала, что ей не хочется возвращаться на своё место. Поэтому я прыгнула так далеко, как только могла, и покатилась по полу, чтобы сменить направление.

Этра двигалась неслышно. Тёмная, молниеносная. А я нигде не задерживалась больше, чем на полсекунды. Прыжок следовал за прыжком. Плотная шерсть Этры поднялась и потрескивала от Силы. А меня, как обычно в такие моменты, затопила волна радостного возбуждения.

Ну хватит, пора уже дать ей себя поймать.

Этра прыгнула снова, вся сплошь созданная из плавных линий. Красивая и одновременно ужасная, похожая на кошмары, которые отказываются покидать мои сны. И сбила меня с ног. Мягко уперлась лапами мне в плечи, прижимая к полу. А я запустила пальцы в её наэлектризованную шерсть и промурлыкала:

— Поймала.

И тут же отдернула руки, потому что её шерсть была пропитана темнотой. А теперь она стекала с моей собственной ладони, с моей собственной кожи.

Я подняла глаза на Этру, чтобы понять, что это.

И нарушила ещё одно правило. Посмотрела прямо в глаза Этры. И тут же, опомнившись, попробовала отвернуться.

Но взгляда уже было не отвести. Глаза Этры вдруг превратились в чёрные колодцы, дыры, в которые я провалилась и летела — вниз, вниз, вниз, вглядываясь во тьму до тех пор, пока тьма не посмотрела на меня в ответ.

От этого я вздрогнула и разорвала контакт.

Этра облизнулась, потянула носом и посмотрела на меня с аппетитом хищницы. Но потом спрыгнула, давая возможность встать. Я поднялась и посмотрела на свои руки. На них ничего не было. Тогда я посмотрела с укором на Этру. Этра перекинула хвост с места на место, поднялась и с невинным видом направилась к остальным двум, а я пошла следом.

— Ты ненормальная? — было произнесено сквозь стиснутые зубы. Сайлас смотрел на меня, прищурившись, даже, наверное, сильнее, чем всегда. Как будто пытался разглядеть, где во мне скрывается изъян.

Язвительный ответ на его приглушённую реплику умер на языке, и я не выдержала и рассмеялась.

Ненормальная? Да я с самого рождения на распутье дорог. С одной стороны та, которая ныряет в бездонный обрыв. А с другой — та, которую выбрали за меня. И которая ведет к тому же обрыву. С чего бы мне вырасти нормальной?

Мой смех зазвучал эхом, отражаясь от стен, похожий на перезвон хрустальных бубенцов. Смеяться, как люди, я не могла, даже когда выглядела, как человек. Смех всегда шёл из глубины, из моей истинной природы.

Получив за это ещё один пристальный взгляд от Сайласа, я опустилась на колени рядом с Антонио и взяла жертвенный нож. Этра, с которой мы играли, уселась напротив. На мою предложенную руку с каплей крови она только повела мордой в сторону жертвенника.

Значит при посторонних они не могут запросто слизывать кровь с моей ладони.

Капли падают в центр жертвенного камня, по одной на каждую кошку. Этры слизывают её медленно и величественно. Важничают.

— Что они тебе сказали? — обратилась я к Сайласу, выглянув из-за дрожащего Мага. — Что нужен Верховный Маг Ордена Огня. — И ты притащил Антонио?

Сайлас выразительно поднимает брови. У него говорящее выражение лица: «Серьёзно?» «Конечно я притащил его, Этры же сказали».

В ответ я пожимаю плечами. Я бы спросила: «А можно обойтись БЕЗ Антонио?» И уверена, что получила бы утвердительный ответ. — И что дальше?

Вопрос снова адресован Сайласу. Но он взглядом переводит его на Этр.

— Жертва, — говорят Этры множеством голосов, не открывая рта. Три бездонные пары глаз сходятся на Антонио.

Антонио на секунду перестает трястись и дергается назад. Но потом покорно обмякает, склоняя голову ещё ниже, практически упираясь подбородком в грудь. Так дрожащая жертва пытается спрятаться в последний момент, но понимает, что запах собственного