Трансильвания - Оксана Пелевина

– А тебе действительно скучно, – на лице Эриха, наконец, мелькнула первая улыбка. – Когда такое случалось в последний раз, ты, помнится, бежала в Индию и приложила руку к народному восстанию.

Одетта улыбнулась, припоминая события полувековой давности.

– Да, Англия тогда едва не лишилась своей колонии. Было весело. В этот раз можем поехать на Восток. Или отправиться в Штаты.

– Я никуда не поеду, Одетт. Скука меня не мучает. Кроме того, с недавних пор я обзавелся некоторыми дополнительными обязанностями.

– Какими же?

– Погиб мой добрый приятель. И мне пришлось взять на себя опекунство над его дочерьми.

– Неужели они совсем малышки?

– Малышки? Нет, не сказал бы. Старшей дочери Каталине двадцать два года. Хотя порой она действительно ведет себя как малое дитя. Несносная, капризная. Младшей девятнадцать.

– Двадцать два года… хмм… Та Каталина красива? – в голосе Одетты промелькнуло нечто, сопоставимое с ревностью. Но это была лишь игра, свойственная ее натуре.

– К чему этот вопрос? – удивился барон. – В нем совершенно нет смысла.

– В таком случае тебе легко на него ответить.

– Почему ты спросила именно о Каталине? Я же сказал, дочерей двое.

– Да, двое, – улыбнулась Одетта. – Но старшей из них явно удалось задеть тебя за живое. Давай же, хочу услышать ответ: твоя подопечная Каталина красива?

– Ты неисправима, Одетта. Хорошо, она действительно красива.

Отвечая старой знакомой, Эрих нисколько не кривил душой. Каталина с первой встречи показалась ему девушкой привлекательной. Аккуратные, благородные черты ее лица часто приковывали к себе взгляд барона. Стройный стан, гордая осанка – оставляли равнодушным лишь редкого мужчину. Но, глядя на дочь друга, Эрих всегда принимал ее красоту как должное. И лишь внезапный вопрос Одетты заставил его задуматься о том, как же часто он на самом деле невольно любовался этой девушкой.

Найденный ответ поразил его. Ведь барон вдруг понял, что при каждой встрече с мисс Эстерхази невольно засматривался то на ее роскошные локоны, то на длинные ресницы, то на другие прелести, дарованные ей природой. На пару секунд барон, кажется, засмущался. Это странное чувство было для него редкостью. Одетта, все это время внимательно следившая за Эрихом, звонко захохотала.

– Ты помнишь леди Аннабель Баретти – красавицу, о которой в свое время говорила вся Европа? – спросила Одетта.

– Припоминаю… Но при чем здесь она? – удивился барон.

– Помнится, как-то ты назвал ее весьма посредственной, не цепляющей твоего взора. Тогда я подумала, что, вероятно, не родилась та женщина, что сумела бы добиться от тебя искреннего комплимента. Теперь я вижу, что такая женщина все-таки соблаговолила появиться на свет.

– Давай оставим этот разговор, – попросил барон, чувствуя, что диалог заходит не в то русло. – Он совершенно неуместен.

– Как знаешь, Эрих… Как знаешь, – кивнула Одетта.

Обойдя всю гостиную, женщина, наконец, потеряла интерес к интерьеру и опустилась на диван.

– Ладно, я поняла, что мне не удастся вытащить тебя из этого городишка. Тогда, быть может, я задержусь здесь сама. В Дебрецене устраивают светские приемы?

– Почти каждый день. Сегодня, кажется, состоится поэтический вечер в гостиной мадам Финк.

– Отлично! Сопроводишь меня туда?

Тяжело вздохнув, Эрих умоляюще взглянул на Одетту.

– Ты же знаешь, как я не люблю подобные выходы…

– Прекрасно знаю. Но ради доброй знакомой, прибывшей к тебе из Вены, ты можешь на один вечер вылезти из своей берлоги?

– Одетта… – почти простонал барон.

– Эрих, прошу.

– Хорошо. Но только на один вечер.

– Этого достаточно. А пока, могу ли я расположиться в одной из комнат?

– Выбирай любую.

Довольно улыбнувшись, Одетта направилась на второй этаж. Ее вещи уже давно покоились в одной из спален поместья, где гостья расположилась, не дожидаясь приглашения барона.

Оставшись в одиночестве, Эрих покачал головой. Барон знал, что Одетта никогда и ничего не делает без особого на то умысла. А значит, и у ее внезапного визита в Дебрецен есть смысл, о котором он пока не знает.

* * *

Вот уже несколько долгих часов Виктор сидел на неудобном стуле напротив стола Рихарда Бергера. Жандарм иногда поднимал голову, грозно хмурил брови и задавал мужчине редкие вопросы. Затем громко хмыкал и, склоняясь над столом, делал пометки в своих бумагах. Так продолжалось с самого утра.

– Господин Бергер, как долго я пробуду здесь? Вы задали мне столько вопросов, но так и не ответили на единственный мой. Вы знаете, где может находиться Тереза?

– Где бы она ни была – мы выясним это, – сухо ответил начальник жандармерии. – Ждите.

– Хотелось бы знать, сколько времени займет ожидание.

– Этого вам никто не скажет. Но если хотите ускорить процесс, перестаньте задавать пустые вопросы.

В тот момент, явно чувствуя себя неуверенно рядом с начальником, к Бергеру подошел молодой жандарм. Наклонившись ближе к мужчине, он что-то быстро зашептал ему на ухо, а затем, замолчав, кивнул в сторону двери. Рихард Бергер тотчас поднялся на ноги. И, велев Виктору ждать его здесь, спешно вышел в коридор. Его не было около сорока минут.

Не зная, куда себе деть, Виктор все это время неотрывно следил за стрелками часов на одном из столов. Наконец дверь распахнулась, и жандарм вернулся за свой стол. Его лицо, казалось, покраснело от возбуждения. А руки сжимали пару слегка помятых листков бумаги. Устроившись напротив Виктора, Бергер пристально всмотрелся в глаза мужчины и потребовал:

– Опишите того господина, что встретился вам у дома семьи Эстерхази.

– Того господина… Так я же уже называл вам его имя. Мистер Истван, сопроводивший меня сюда, сказал, что это был барон Эрих фон Рифхогель.

– Это я уже слышал. Я попросил вас описать его, а не называть имя. Вы видели его впервые в жизни, скажите, каким вы его запомнили.

– Он довольно высок, у него темные непрямые волосы. Настороженный, знаете, я бы даже сказал, совершенно недобрый взгляд. В целом он производит впечатление человека, с которым не хотелось бы заговаривать без необходимости.

Слушая Виктора вполуха, Бергер постукивал пальцами по столу, о чем-то размышляя. Наконец, позволив мужчине замолчать, заговорил:

– Я только что общался с одним бродягой, что побирается на городском кладбище. Он утверждает, что как-то ночью видел, как господин, похожий по описанию на барона Рифхогеля, закапывал одну из могил.

– Странно это, конечно. Но одного не понимаю: при чем здесь моя сестра?

– Бродяга видел, как в эту могилу человек, похожий на барона, опустил два тела. Одно из которых напоминало женское в облачении горничной.

– Ах! Нет… Не верю, – не справившись с эмоциями, Виктор вскочил со стула.

– И правильно делаете. Таким заявлениям нельзя