Трансильвания - Оксана Пелевина

будет обходить стороной. Кому нужна жена, состоящая в близком кровном родстве с сумасшедшей? В общем, разобраться с младшей сестрой будет делом простым: поднажму на нее, и она сама откажется от наследства. А не станет – отправится в лечебницу для душевнобольных следом за сестрой. И вот тогда все, чем владеют сейчас сестры Эстерхази, перейдет ко мне, – глаза Иствана победоносно блестели, будто бы его план уже осуществился. – Барон не сможет сохранить свое опекунство после достижения Каталиной тридцатилетия. Опекуном тоже стану я. В отличие от своей матушки я терпелив и могу подождать несколько лет, чтобы получить то, чего хочу. Но чтобы все получилось, нужно объявить мою сестрицу сумасшедшей. Для этого нужны веские доказательства. И ты можешь мне в этом помочь, Кристиан. Сделай так, чтобы эти доказательства нашлись. А я позабочусь о том, чтобы ты получил достойное вознаграждение.

Помолчав несколько долгих секунд, Кристиан откинулся на спинку стула.

Истван знал, на что давить. Кристиан действительно отчаянно нуждался в деньгах, которых всегда не хватало. Но предложение, высказанное сыном мадам Сарваш, казалось ему чем-то совершенно неуместным, неправильным.

«Я не стану рисковать репутацией и заключать сделку со своей совестью», – твердо решил Кристиан.

Мысль о том, что глупый необдуманный поступок, на который толкает его Истван, нанесет удар по его будущей адвокатской карьере, чрезвычайно возмущала Кристиана.

«Этот маменькин сынок считает, что все в этом мире измеряется деньгами. Но это не так. Я посвятил долгие годы, получая образование. Не досыпал, стирал в кровь ноги, исполняя мелкие поручения тех, кто мог повлиять на мое будущее. И теперь, когда я, наконец, начал свой профессиональный путь, не испорчу свою репутацию сомнительными решениями».

Предложение Иствана, лишенное стыда и морали, заставляло Кристиана негодовать.

«Многие в этом мире привыкли считать адвокатов порождением самого дьявола. Думают, нам чужды честь и совесть. Но это не так! Я не запятнаю свое имя подобным злодеянием и подлогом. Нет уж, увольте, но это слишком!»

В эту минуту, глядя в наглые глаза Иствана, Кристиану хотелось вскочить на ноги и, взяв подлеца за шиворот, вытолкать из кабинета. Но юноша понимал, поступи он подобным образом – моментально лишится работы.

А потому все, что ему оставалось – унять свое негодование, взять себя в руки и ответить так, словно его душевному равновесию ничего не угрожало.

– Мистер Истван, мне следует предупредить вас о том, что ваше предложение выходит за рамки закона. Подумайте над этим. Мадам Ирэн и мистер Мейхер много говорят о вашем деле. И, я уверен, рано или поздно найдут достойное решение всех проблем.

– Отказываешься, – недовольно хмыкнул Истван. – Значит, я в тебе ошибся. Ты такой же трус, как и твой адвокатишко. Ну ничего. Справлюсь сам.

Убрав деньги обратно в пиджак, Истван поднялся на ноги. Бросив на Кристиана насмешливый презрительный взгляд, сын мадам Сарваш направился к выходу, не подумав попрощаться. Когда за ним захлопнулась дверь, Кристиан, наконец, дал волю своим эмоциям.

Отбросив от себя стопку бумаг, юноша ударил кулаками по столу. Как же он устал чувствовать себя ничтожеством. Его часто окружали молодые люди, что были куда менее образованными, усердными, трудолюбивыми.

Они во многом проигрывали Кристиану. Но судьба благоволила им, улыбаясь самой радушной улыбкой, в то время как к нему поворачивалась спиной. И все это из-за того, что те молодые люди были богаты. Деньги делали их беспечными, счастливыми и свободными. А что Кристиан? Из-за событий далекого прошлого его семья навсегда погрязла в долгах и нищете. А ведь когда-то фамилия Цигельмайер звучала в высших кругах общества. Замычав от досады, Кристиан уронил голову на стол. «Я должен это исправить. Я дал родителям слово и не подведу их. Однажды все встанет на круги своя. И моя семья вернет то, что потеряла».

* * *

Поместье барона Рифхогеля располагалось на тихой городской окраине. Много лет назад, перебравшись в Дебрецен из Вены, Эрих долго искал место, что стало бы его новым домом. У барона было много требований к своему будущему жилищу: поместье должно было быть старой постройки, находиться в отдалении от городского центра и выходить окнами жилых комнат на темную северную сторону. К счастью, дом, удовлетворявший все пожелания Эриха, был найден. И вот уже много лет служил барону местом душевного уединения. Сегодня, не попав к сестрам Эстерхази, Эрих вернулся к себе в дурном настроении. Всю дорогу до поместья его не покидали тревожные мысли, связанные с Виктором. Что-то подсказывало барону, что этот мужчина еще добавит им проблем. Погруженный в размышления, Эрих вошел в свою гостиную и не сразу заметил, что она не пустовала. Устроившись в углу, куда не попадал свет из прикрытых шторами окон, его возвращения ждала старая знакомая.

– А я думала, что застану тебя с утра в поместье, сделаю сюрприз своим появлением, – произнесла высокая красивая женщина. Бледность ее кожи оттеняли черные длинные волосы, а красное платье подчеркивало плавные изгибы тела, открывая декольте чуть больше, чем было принято в обществе. – Меня уверяли, что барон Рифхогель не любит покидать своего жилища. Видимо, эти слухи недостоверны.

– Одетта? – удивленно произнес барон, глядя на свою гостью. – Признаюсь, твой сюрприз удался. Ты не сообщала о своем приезде. Что-то случилось?

Медленно пройдясь по гостиной, с любопытством изучая каждый ее уголок, женщина приблизилась к Эриху.

– Я просто соскучилась. В столице сейчас совершенная скука. И я решила развеяться, навестить старого друга.

– Боюсь тебя разочаровать, Одетт, но если тебе скучно в Вене, Дебрецен и вовсе покажется болотом.

– Да? Так почему ты все еще здесь? Возвращайся в столицу. Твоя ссылка уже завершена. В Вене готовы забыть о том недоразумении, участником которого ты был.

– Готовы забыть?! – фраза, словно невзначай брошенная Одеттой, вызвала в Эрихе внезапный приступ гнева. Глаза барона, казалось, потемнели, голос захрипел. – Зато не готов забыть я! Эта страница еще не закрыта.

– Эрих… Тебе давно пора отпустить прошлое. Знаю, это нелегко. Но ты уже отомстил.

– Не всем… Я надеюсь, ты приехала не для того, чтобы убедить вернуться в столицу. В противном случае, поездка была бессмысленной, – ощутимые волны ярости, исходившие в этот момент от Эриха, многих заставили бы дрогнуть, испугаться. Но Одетта была не из их числа.

Усмехнувшись, она едва заметно покачала головой и заговорила так же спокойно, как и раньше:

– Я знаю тебя слишком долго и ни на секунду не сомневалась, что ты отвергнешь мое предложение.

– Зачем же заговаривала об этом?

– Хотела убедиться, что жизнь в этой глуши не изменила тебя, – усмехнулась Одетта. – Хорошо, не хочешь ехать в