Испытание гордости. Северная леди - Ярослава Баженова

— Аврора МакАлистер, — женский голос грозным эхом прокатился по залу, — осознаёте ли вы в полной мере, что корона, находящаяся в моих руках, несёт огромную опасность для того, кто не в состоянии трезво оценить все последствия безграничной власти?

— Да, — произнесла практически одними губами, не особо надеясь, что я буду услышана.

— Понимаете ли, что снять это бремя можно лишь двумя способами: окропив кровью или передав по наследству?

— Да.

— Клянётесь ли вы впредь ценить и защищать лишь интересы своих подданных и ничьи более? Готовы ли вы выступать против родной страны и рода, если того потребует от вас обстоятельства?

Секунду! Дайте мне всего секунду, прошу.

Глубокий вдох, бесшумный выдох.

Способна ли я оставить позади всё то, что успела пережить? Смогу ли без оглядки следовать за южанами, зная, что всегда буду выделяться среди них и до конца собственных дней буду ими же не принята? Я… не знаю, не готова, не хочу, не просите! Не хочу жить с тем, кого никогда не смогу полюбить, не хочу жить, зная, что за каждое моё стремление сделать что-либо хорошее, буду получать сплети в спину. Меня не готовили к подобному, я не чувствовала себя здесь своей!

— Клянитесь! Клянитесь всем, что дорого! — казалось, голос жрицы проникал в самый центр моего сознания, вытесняя все мысли без остатка.

Я вспомнила монастырь, холодные зимы, умеренное лето, поздний запах спелых яблок, походы в город. После перед глазами промелькнула карета, последние наставления матушки Елены, строгий взгляд несгибаемой леди, а потом первый танец с королём и представление ко двору. Слёзы, переживания, молитвы, наставления леди Жаннет, пески. Много-много песков, а после вышивка с грезским венком, которая была мной бережно хранимая до сих пор

Грезское дерево — понимание, всепрощение, благородие.

Дариан — слушающий.

Аврора — надежная.

Мне больше не за что держаться.

— Клянусь, — произнесла и только потом поняла, что это сказала я. Я и никто другой!

— Бог Правосудия подтвердил искренность сказанных слов, — тяжёлая металлическая корона коснулась моей головы, в момент став практически неощутимой. — С этого момента на вас возложена непосильная ноша, которую вы должны нести с гордостью и честью, — мягкие пальцы коснулись моего подбородка, вынудив вскинуть голову. — Поднимись, дитя моё, вы более не имеете права стоять на коленях перед кем-либо, кроме собственной семьи.

Неужели это тот момент, о котором мне говорил лорд МакАлистер? Почему же ноги мне не слушаются? Почему я не могу подняться?!

Вновь попыталась, потерпев неудачу. Беспомощность затопила сознание, мышцы были напряжены, но я их просто не чувствовала, на глазах выступили злые слёзы.

— Что же вы сидите, моя милая леди? — раздался тихий голос откуда-то сверху, а после перед моим носом появилась чья-то раскрытая ладонь. — Ваши поданные хотят поприветствовать новую правительницу.

Я схватилась за руку супруга, словно это было последнее спасение, рывком поддавшись вперёд и вверх, вынудив себя встать. Развернуться лицом было делом малым, паника всё ещё ютилась в моём сердце, но самое страшное, казалось, было позади.

Люди… стояли.

Лорды и немногочисленные леди замерли на месте, впившись в меня внимательным взглядом. Я почувствовала, как растерянность и незнание заполонили мысли, так должно быть? Мужские пальцы сильнее сжали мою ладонь, лорд МакАлистер даже не думал отпускать и отходить в сторону, за что я была ему безумно благодарна. Не знаю, как бы перенесла это, стой я сейчас в одиночестве.

— Поклонитесь же вашей Императрице, уважение и верность — вот, что вы обязаны показать сейчас! — голоса жриц яростным эхом зазвучали в стенах зала, болезненно ударив по барабанным перепонкам.

Лорды недоумённо переглянулись, прошёлся ропот, прежде чем они действительно поклонились.

Вначале это сделали те, кто стоял ко мне ближе всего, последовали их примеру и остальные, пока все находящиеся в зале не застыли в глубоком поклоне, приложив правые руки к сердцам. Я беспомощно оглянулась на Императора, но тот лишь окинул высокомерным взглядом собравшихся, прежде чем молча проследовать в сторону выхода, вынудив меня подстроиться под его шаги. Украдкой огляделась, поняв, что на нас никто так и не посмел взглянуть.

Только в дверях лорд МакАлистер на секунду замер, чтобы бросить пренебрежительное:

— Можете быть свободными.

Но даже после этих слов в наши спины долгим эхом отдавалась лишь тишина, никто так и не посмел выпрямиться.

После этого мне наивно показалось, что к военным я была точно готова. Ведь что может быть страшнее, чем повернуться лицом к аристократам, которые сомневались в принятие твоего статуса? Однако стоило лишь мне выйти на свежий воздух и оглядеть то количество людей, что собрались перед дворцом, моя наигранная уверенность исчезла, будто бы её и вовсе не было.

Такого количества людей в одном месте я не встречала никогда. Даже когда вчера ехала до храма на лошади, то горожан по численности было намного меньше. Здесь было несколько тысяч, Небеса, нет, намного… намного больше. И все смотрели на меня, каждый. Мне казалось, что даже задние ряды, стоящие в сотнях метров не отказали себе в удовольствие впиться в меня оценивающим взглядом. Который раз за день чувствовала на себе это отвращение.

За перебивающими друг друга мыслями успела пропустить перечисление всех титулов, которыми я теперь обладала, пройдя главную часть церемонии.

Паника отступала медленно, с явной неохотой, но спустя сорок секунд мысленной истерики, я была вынуждена взять себя в руки, чтобы внимательно осмотреть собравшихся. Всего передо мной выстроилось три батальона, три отряда и главы дворцового гарнизона, как я могла судить по нашивкам. Последние стояли ближе всех к лестнице и были одними из самых немногочисленных. Всего две шеренги по семь человек в каждой. Ровно за ними располагался самый малочисленный отряд, где-то человек десять, наверное.

С обеих сторон их зажали лучники, облачённые в каре-зелёную форму. Больше всего солдат было у морского флота, сухопутных и песчаных войск, об их специализации было несложно догадаться по расцветке. Между ними выстроилась кавалерия, полностью заключая наземных военных в своеобразное оцепление. Со стороны это всё смотрелось до безумия величественно,