Ненужная. Рецепт для Дракона - Александра Берг

— Всё это… Ничего не значит?

— Значит, — неожиданно мягко ответил Корин. — Конечно, значит. Но пойми, Этери, я должен двигаться дальше. Барон Дювейн предложил мне покровительство, доступ к королевскому двору. Его дочь… она понесла так быстро, словно сами боги нас благословили.

— Твоя драгоценная баронесска… — я выдавила усмешку, чувствуя, как горечь поднимается к горлу с новой силой. — … не алхимик. Боюсь, единственное, что она умеет — выводить золотые вензеля на шёлковых подушках, и… у неё, судя по всему, неплохо выходит раздвигать ноги перед чужими мужьями!

— Эльмира умна, красива и молода! — высокомерно вскинул голову Корин, словно оглашая её призовые качества.

Умна. Красива. Молода. Но главное ее достоиство, о котором умолчал мой муж — фамильная утроба, так любезно согласившаяся принять семя дома Лаар.

А я? Я лишь «дочь мелкого торговца», чья работа когда-то подняла Корина из грязи. Видимо, эта грязь стала слишклм заметной. Требовалось её срочное отмывание благородным гербом Дювейнов.

— Знаешь, Корин, — медленно выдохнула и почувствовала странное, почти неприличное спокойствие, — ты прав.

Муж замер, явно сбитый с толку моей внезапной переменой.

— Мы действительно не семья. И, наверное, никогда ею не были.

Я сделала шаг. Потом ещё один и ещё… пока не добралась до окна. Прижала ладони к холодному стеклу. За ним расстилался сад — моё личное детище, моя гордость. Сейчас он пылал буйством красок: алые камелии смешивались с лиловым иссопом, золотистый зверобой оттенял изумрудную мяту. Пчёлы гудели в тёплом воздухе, опьянённые ароматом лаванды. Красота, выращенная моими руками, моей любовью. Моей глупостью.

«Как же тяжело будет покинуть это место» — пронеслось в голове.

Не дом — нет. Сад. Камни, по которым я бродила босиком. Пруд, где плавали огненные карпы. Каждый лист, каждый лепесток хранил отпечаток моей души…

— Прошу после развода не устраивай истерик и провокаций! — донёсся до меня далёкий голос Корина, и мне показалось, что он… злился?

Я обернулась. Корин действительно пылал яростью. Он метался по кабинету, словно зверь, загнанный в клетку. Жилы на висках вздулись, на лбу проступила липкая испарина.

Чего он ждал от меня? Слёз? Истерики? Где бы он мог сыграть роль несчастного мученика, закованного в цепи обстоятельств?

Мой муж топал ногами, говоря что-то о долге, о необходимости, о безжалостных законах бизнеса. А я? Я чувствовала, как внутри что-то окончательно ломается. Не больно. Не громко. Словно тончайшее стекло, зажатое между камнями, наконец-то превратилось в невесомую пыль. Любовь? Растворилась. Преданность? Испарилась. Даже горечь, та самая, что разъедала горло кислотой, вдруг осела на дно, превратившись в тяжёлый, но безразличный осадок.

— Не нужно так нервничать. Будто это я тебе изменила и прижила бастарда, — холод моего голоса отрезвил Корина.

Растерянно оглядевшись, муж буквально рухнул в кресло, подвернувшееся ему так удачно.

— Если ты уже всё решил, — продолжила спокойно. — То нам нужно обсудить финансовые дела.

— Какие-какие дела? — прищурился муж.

— Ты оглох? Повредился рассудком? От счастья у тебя мозги поплыли? Ну раз так, то читай, — я приложила указательный палец к губам и произнесла: — ФИ-НАНС-ОВЫЕ ДЕ-ЛА. Не думай, что я уйду просто так.

— Я и не думал… — Корин провёл ладонью по лбу, слабо улыбнувшись. — Вот только…

— Только что?

— Полагал, ты останешься… здесь.

Я похлопала ресницами, как кокетливая пустоголовая девчонка.

— Да, здесь, — Корин встал и направился ко мне. — Осталась в этом доме. Ты могла бы по-прежнему заниматься садом. И даже рецептами. Вспомни, как ты хотела. Но я по понятным причинам не мог тебе этого позволить. Нам нужно было поддерживать статус. Моя жена не может возиться с перегонными кубами и медными котлами, как какая-нибудь грязная травница. Ты не будешь ни в чём нуждаться. Ясенев двор огромен. Я подыщу тебе уютный дом…

— Дом? Чтобы… что? Хочешь сделать из меня приживалку?

— Ты всё не так поняла. Это будет… почётное положение. Ты же знаешь, что я всегда ценил твои таланты. Теперь у тебя появится шанс раскрыть их полностью.

Сначала я думала, что это такое проявление заботы. Кривое. Косое. Неправильное, но Корин не хотел, чтобы я уходила в неизвестность. Я даже почти поверила в это, почти позволила себе надежду, что в глубине души он всё ещё…

Но когда я подняла глаза и встретилась с ним взглядом, когда увидела тот особенный блеск в его зрачках — холодный, расчётливый, до боли знакомый — по спине пробежал ледяной озноб.

Не жена ему нужна, которую он когда-то любил. Даже не бывшая любовница для утех в минуты «мужского недержания». Нет. Корину вдруг срочно понадобился талант, от которого два года назад он попросил избавиться.

Я как тот ценный зверёк, которого сажают в клетку.

Он хотел привязать меня к себе цепью долга и «благодарности», запереть мои умения в пределах его владений, под его контролем. Чтобы я, как верный пёс, варила эликсиры для его новых связей, разрабатывала рецепты для его контрактов!

— Таланты… — я усмехнулась. — Боюсь, за то время, пока я сидела дома и ждала, все мои таланты потеряли значимость.

И я не лукавила. Те, первые рецепты, потеряли всякую ценность. Рынок не стоит на месте. Сколько потребуются времени, чтобы начать всё заново, вспомнить забытое, заставить магию снова течь по жилам в нужном направлении? Два года без практики — и пальцы забыли вес реагентов, а интуиция покрылась ржавчиной.

Я подняла руки. На них уже не было ни ожогов, ни тонких шрамов. Кожа стала слишком нежной, слишком… правильной. Лишь уродливый рубец на предплечье, который я так и не смогла свести, напоминал о том, что эликсиры от простого кашля, могут быть опасны…

Тут Корин сделал шаг вперёд и взял меня за руки. Его удушливая тень накрыла меня целиком.

— Ты преувеличиваешь, Ри. Это шанс! Шанс для тебя, — голос его звенел фальшивой теплотой. — Ты снова будешь творить.

— А что будешь делать ты?

— Как и всегда, — небрежно пожал плечами муж. — Договариваться, вести контракты, обрастать связями, — фраза оборвалась.

Внезапно пальцы Корина впились в мои запястья с маниакальной настойчивостью. Прикосновение стало пыткой — горячее, влажное, как прилипчивая слизь, прожигавшее кожу до боли.

Внутри меня поднялась волна отвращения. Близость, каждый клочок воздуха, пропитанный дыханием моего мужа — всё источало смрад предательства и ледяного,