Грехи Флоренции - Ада Нэрис

губы, которые, казалось, всегда хранили насмешку. На нем был темно-бордовый дублет из испанского бархата, обтягивающий широкие плечи, и черные кожаные перчатки, которые он сейчас медленно снимал, обнажая длинные пальцы с несколькими перстнями.

"Я начал сомневаться, что вы решитесь," — его голос звучал глухо, отражаясь от каменных сводов, где столетиями выдерживались лучшие вина Тосканы.

Бьянка сделала шаг вперед, и ее каблуки гулко отозвались на каменном полу.

"А я сомневаюсь, что это хорошая идея," — она намеренно сделала голос холодным, но предательская дрожь в кончиках пальцев выдавала ее.

Лоренцо протянул ей хрустальный бокал в форме тюльпана, наполненный темно-рубиновой жидкостью.

"Кьянти. Урожай 1509 года. Как раз в год вашего замужества, если не ошибаюсь." — Его глаза, цвета выдержанного коньяка, изучали каждую ее реакцию.

Она взяла бокал, и их пальцы ненадолго соприкоснулись. Его кожа была удивительно теплой для этого холодного подземелья.

"Вы знаете слишком много, синьор Медичи," — Бьянка сделала маленький глоток, и напиток обжег горло, оставив после себя тепло и сложное послевкусие — спелые вишни, дуб, и что-то еще... запретное.

"О, синьора Альбицци," — он поднял свой бокал так, чтобы свет факела играл в вине, создавая на стенах танцующие блики. — "Вино, как и женщина, раскрывается постепенно. Нужно лишь уметь ждать нужного момента..." — его взгляд скользнул по ее фигуре, задержавшись на трепещущем вырезе корсажа. — "И знать, как правильно его подать."

Бьянка почувствовала, как по спине пробежали мурашки, но не от холода подземелья. Она сделала еще один глоток, больше предыдущего, чувствуя, как алкоголь разливается теплом по всему телу.

"Ну что," — Лоренцо улыбнулся, и в его глазах отразились языки пламени, будто он сам был воплощением того греха, к которому она так стремилась. — "Готовы к первому уроку?"

Лоренцо провёл пальцем по горлышку изящного стеклянного графина, наполненного золотистой жидкостью. "Начнём с Верначчи," — произнёс он, наливая вино в два хрустальных бокала. Свет факелов преломлялся в гранях стекла, создавая на каменных стенах погреба танцующие блики. "Вино с острова Эльба — лёгкое, как утренний бриз, но с характером."

Бьянка осторожно взяла бокал, стараясь не встретиться с ним взглядом. "Я не знаток вин," — пробормотала она, чувствуя, как дрожат её пальцы.

"Это не просто вино," — Лоренцо поднёс бокал к её губам, не давая взять его в руки. "Закрой глаза."

Когда её веки опустились, он мягко наклонил бокал. Первая капля коснулась губ — прохладная, сладкая, с лёгкой кислинкой.

"Чувствуешь? — его голос звучал совсем близко. — Это как первый поцелуй. Сначала — сладость, потом — лёгкий трепет, будто боишься сделать что-то не так." Его палец провёл по краю бокала, издавая тонкий звон. "Теперь вдохни аромат."

Бьянка послушалась, и в нос ударил запах спелых груш и цветущего миндаля. "Это... неожиданно," — прошептала она, открывая глаза.

Лоренцо улыбнулся, его взгляд скользнул по её губам, слегка влажным от вина. "Ты только начинаешь познавать вкусы. Дальше — интереснее."

Он взял другой графин — на этот раз тёмный, почти непрозрачный. "Брунелло ди Монтальчино," — объявил он, наливая густую рубиновую жидкость в новые бокалы. "Вино для настоящих ценителей."

Когда Бьянка потянулась за бокалом, он отвел её руку. "Подожди. Сначала — посмотри." Он повертел бокал, показывая, как вино оставляет "ножки" на стекле. "Видишь, как оно медленно стекает? Это говорит о..."

"О зрелости," — неожиданно закончила за него Бьянка.

Лоренцо замер, затем медленно улыбнулся. "Ты учишься быстро. Но теперь — главное." Он снова поднёс бокал к её губам. "Закрой глаза. И на этот раз — не спеши."

Вино обожгло язык — терпкое, насыщенное, с нотами чернослива и дуба. Бьянка непроизвольно зажмурилась сильнее, чувствуя, как тепло разливается по всему телу.

"Это — страсть," — прошептал Лоренцо, его губы почти касались её уха. "Сначала обжигает, потом согревает душу." Его рука легла на её шею, пальцы слегка сжали кожу. "А теперь — выдохни."

Когда она подчинилась, её рот наполнился новыми оттенками — шоколад, перец, что-то ещё неуловимое...

"Ты чувствуешь?" — его большой палец провёл по её подбородку, собирая каплю вина. Бьянка открыла глаза и увидела, как он поднёс палец к своим губам, слизав каплю. "Настоящее Брунелло оставляет послевкусие, которое невозможно забыть."

Он снова протянул руку, на этот раз вытирая другую каплю с её подбородка. Но вместо того чтобы убрать палец, он провёл им по её нижней губе, слегка надавив. Бьянка непроизвольно приоткрыла рот.

"Вино, как и женщина, — продолжил Лоренцо, не убирая пальца, — требует правильного обращения. Его нужно согреть в ладонях, дать раскрыться..." Он другой рукой взял её ладонь и обернул вокруг бокала. "Чувствуешь тепло?"

Бьянка кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Её сердце колотилось так сильно, что она боялась — он услышит его.

"Но главное — знать, когда остановиться." Лоренцо внезапно отстранился, оставив её с полупустым бокалом в дрожащих руках. "Иначе можно... опьянеть."

Он отошёл к столу, где стояли другие графины, оставив Бьянку одну с её мыслями и странным чувством, что этот "урок" был не столько о вине, сколько о чём-то гораздо более интимном.

"А теперь," — Лоренцо повернулся, держа в руках крошечный стеклянный сосуд с янтарной жидкостью. "Вин Санто — вино святых. Для особых случаев." Его глаза блестели в полумраке. "Но его мы оставим на... десерт."

Бьянка почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Она поняла, что переступила какую-то грань, но назад пути уже не было. И, что самое странное — она больше и не хотела возвращаться.

Тени от факелов причудливо извивались по стенам подземного хранилища, когда Лоренцо подвел Бьянку к массивной дубовой бочке, украшенной королевским гербом Испании. Его пальцы с едва заметной дрожью (или это игра света?) провели по темному дереву, смахивая невидимую пыль с клейма в виде двуглавого орла.

"Этот херес," - начал он, и его голос звучал особенно глухо в каменном подземелье, - "Карл V лично вручил моему двоюродному дяде за... определенные услуги во время осады Флоренции." В его глазах мелькнула ирония, когда он обвел взглядом бочку. "Двести литров самого темного, самого крепкого хереса из Херес-де-ла-Фронтери. Возраст - ровно столько же, сколько вам, моя дорогая."

Бьянка невольно провела ладонью по холодным металлическим обручам, сковывающим дубовые доски. "Вы предлагаете мне пить вино, подаренное человеком, который мечтал стереть мой город с лица земли?" Ее голос звучал ровно, но кончики пальцев, прикасающиеся к бочке, выдавали волнение.

Лоренцо улыбнулся той особой улыбкой, которая заставляла учащенно