Диагноз: предательство - Слава Зорина

маркетплейсы, вдруг что-то интересное попадется, но не успела зайти на парочку карточек товаров, как экран моргнул именем Бориса Львовича, наверное, забыл что-то передать.

— Снегирёва, как там? — В трубке слышался звук телевизора и смех. — Не померли ещё от скуки?

— Живы. Тихо пока, — я откинулась на спинку дивана. — Как вы, Борис Львович? Давление упало?

— Упало, упало, твоя Анна Петровна меня так напугала, что я теперь боюсь дышать. Говорит, если ещё раз на смену с таким давлением приду — уволит к чертям собачьим. А мне пенсию через три года, куда я пойду?

Я усмехнулась. Анна Петровна грозилась уволить Бориса Львовича лет десять подряд, но он продолжал работать, и она продолжала его терпеть. Лучший хирург в больнице, руки золотые, но образ жизни, как у студента: курит, выпивает, спит по четыре часа.

— Лежите, отдыхайте. Справлюсь.

— Да я знаю что справишься. Ты у нас крепкая, Ленчик. — Он помолчал, потом добавил: — Слушай, держись там. На Новый год всякое бывает, то пьяный с ножом в животе придёт, то бабушка с инфарктом от Оливье. Народ жрёт как не в себя, потом к нам.

— Постараюсь выжить.

— Вот и молодец. Ну, я пошёл жену свою слушать, она мне тут лекцию читает про здоровый образ жизни. С наступающим тебя, Снегирёва!

— Взаимно, Борис Львович.

Положила трубку. Посмотрела на часы — половина десятого. До конца смены ещё три с половиной часа. Я налила себе кофе из автомата — мерзкий, бурый, но бодрит. Села за стол, открыла карты пациентов, начала заполнять.

Через минут тридцать дверь приоткрылась и ко мне заглянула Анна Петровна.

— Снегирёва, ты одна тут сидишь? — Она вошла, неся термос и пакет. — Вот, принесла чай нормальный, не эту бурду из автомата. И печенье испекла, имбирное. Возьми, поешь.

Я отложила ручку, посмотрела на заведующую. Анна Петровна была полная, седая, в очках на цепочке. Халат накрахмален до хруста, как всегда.

— Спасибо, Анна Петровна. Вы бы домой шли, завтра рано вставать.

— Да ладно, не маленькая. — Она налила чай в две кружки, протянула одну мне. — Посижу с тобой, поговорим. Праздники же, нельзя человека одного оставлять.

Я взяла печенье, оно одурманивающе пахло имбирём, корицей, чем-то домашним и уютным. Откусила — рассыпчатое, не слишком сладкое, правильное.

— Вкусно.

— Рецепт старый, ещё от бабули. — Анна Петровна смотрела на меня поверх очков. — Снегирёва, как дела? По-человечески?

— Нормально.

— Не ври. Я тебя пять лет знаю, вижу когда врёшь.

Я поспешно отпила чай и конечно же обожгла язык. Посмотрела в окно — снег валил густо, залеплял стёкла.

— Правда нормально, Анна Петровна. Работа, дом, всё как обычно.

— А муж? — Она спросила осторожно, но прямо. — Как с ним?

— Тоже нормально.

— Лена. — Она поставила кружку на стол. — Я не слепая, глаза у тебя невесёлые. И похудела ты. И вообще… вид у тебя затравленный, извини что так говорю.

Я сжала кружку в ладонях, грелась о тёплую керамику. Что ответить? Что пять лет попыток родить ребёнка превратили нашу жизнь в ад? Что я устала, но не знаю как выбраться?

— Просто устала, — сказала я наконец. — Много работы перед праздниками.

— Знаешь, Снегирёва, я тебе как мать скажу. Если мужик не ценит — не держись. Жизнь одна, проживи её для себя, а не для кого-то.

— Но мы же столько лет вместе…

— И что? Пять лет мучений не повод терпеть ещё пять. Подумай об этом.

Она допила чай, встала.

— Ладно, мне пора, но если что — приходи, поговорим. Я через это прошла, знаю каково. — Анна Петровна похлопала меня по плечу. — Держись, золотая. И с наступающим.

— Спасибо, Анна Петровна. Вы тоже.

Она ушла, оставив термос и полпакета печенья. Я сидела, смотрела в окно. Думала.

Из пяти лет отношений мы женаты четыре года и три месяца, если точно. Когда-то я любила Владлена… Или думала что люблю. Он был обаятельный, весёлый, ухаживал красиво. Цветы, рестораны, комплименты. Женились быстро как-то, хотя родители предупреждали: рано, не знаете друг друга. Не послушала.

Первый год был нормальным. Потом начались попытки забеременеть. Сначала просто не получалось. Потом врачи, анализы, обследования. Потом ЭКО. Три попытки. Три неудачи. И с каждой неудачей Владлен становился холоднее. Начал упрекать, обвинять. Сначала намёками, потом прямо.

«Ты недостаточно стараешься».

«Ты слишком нервничаешь».

«Ты просто не хочешь».

А потом вот это жестокое — «бракованная».

Я допила остывший чай. Встала, прошлась по ординаторской. Пять лет — это срок или еще не очень? Есть пары, которые пытаются намного дольше… Но, должна ли я терпеть? Ради чего? Ради ипотечной квартиры, которую оплачиваю я или призрачной надежды что он изменится? Что мы всё-таки станем семьёй?

Телефон завибрировал новым сообщением от Владлена.

Владлен: «Лен, не смогу тебя забрать. День был тяжёлый, голова раскалывается, выпил обезболивающего, за руль нельзя. Вызови такси, я оплачу.»

Я посмотрела на сообщение. Перечитала… Что ж, не удивилась даже, конечно не заберёт. У него же «голова раскалывается». У него всегда что-то раскалывается, болит, колет. Я врач, я знаю — все его анализы в норме. Но ему нравится быть больным, нуждающимся в заботе.

Впервые за долгое время я допустила мысль о разводе. Не как фантазию, а как реальный вариант. Что будет, если я уйду? Останусь одна в квартире. Буду работать, гулять с Тором, смотреть старые фильмы. Явно никто не будет упрекать и обвинять…

Но тут же накатила волна вины. Как можно бросить человека? Мы же семья. Он же муж. Может, я правда недостаточно стараюсь? Может, всё можно исправить?

— И кому ты сейчас врешь, Лена? — прошептала сама себе, выходя из ординаторской. Пора обойти палаты.

Остаток смены прошёл в тумане. Я проверяла пациентов, заполняла бумаги, пила кофе, а тем временем в голове крутились мысли, которые я годами прятала под ковёр.

В час ночи сдала смену ночной медсестре, переоделась, вышла из больницы. Город встретил меня предновогодним безумием. Снег валил, но сквозь него пробивались огни гирлянд на зданиях. Редкие прохожие спешили с пакетами — последние закупки перед праздником.

Красиво. Романтично даже. Город умеет быть красивым под Новый год.

Я заказала такси через приложение (Владлен, конечно, не перевёл денег), села на заднее сиденье. Водитель молчал — спасибо ему за это. Я смотрела в окно. Думала.

Надо что-то менять. Так жить нельзя. Но как? С чего начать?

Машина подъехала к моему дому. Я расплатилась, вышла, по дроге доставая ключи и гремя ими. Скорее всего придется еще с Тором погулять, вряд мой муж соизволил…

Вставила ключ в замок,