Опальная принцесса и запретный лес - Мария Ирисова

Сердце в груди болело от переживаний, рвалось на части, но никто этого не замечал.

— Моя воспитанница просто видит сон! — изрёк чародей и так глянул, что Рик мигом хлёсткие удары по спине вспомнил. — Когда она захочет вернуться, то позовёт. Ясно? — ещё один удар — по самолюбию, по гордости.

Рикардо сжал кулаки, пальцы дрожали, хотелось сделать хоть что-нибудь, лишь бы только вернуть её. Как вообще до такого дошло? Почему его любимая непонятно где, с другим мужчиной, да ещё и этот проклятый румянец на щеках? Что там князь с ней делает?

В голове мигом нарисовалась развратная картинка, князь силком удерживает хрупкую девочку и впивается в её губы. Крадёт поцелуй, нагло и бессовестно! А она же! Она же совсем невинна! Вдруг примет эту похоть, эту наглость за любовь! Вдруг он её околдует! Может, уже околдовал!

Дышать стало нечем. Рик делал вдох, но воздуха не хватало, он рванул ворот рубашки — не помогло.

— Только не это! — принц побледнел. — Она там совсем одна… Даже без дуэньи…

— Держи, выпей! — Агнес возникла рядом, сунула в руки чашу с чем-то непонятным, но Рик при виде неё отшатнулся и чуть напиток не расплескал.

Он сам себя не узнавал — куда выдержка подевалась? Почему от одной мысли, что Вержик может достаться другому, его чуть наизнанку не выворачивает? Кажется, он за эти четверть часа совсем свихнётся… Или пойдёт на чародея с голыми руками.

— Ваше высочество, — позвал истрийец, — Вержана в Истрии появится в виде бесплотного духа. Вам не о чем переживать!

Принц сложил руки на груди и обвёл Данияра раздражённым взглядом.

— А вы бы отпустили любимую… на свидание с другим?

В гостиной повисла неприятная тишина, липкая такая, будто где-то грязное бельё осталось.

— Я бы отпустила, — раздалось справа. Принц дёрнулся, повернулся туда и узрел зеленоглазую девчонку-выскочку. Наивное дитя!

Дама подошла ближе и бесцеремонно цапнула Рикардо под руку.

— Знаете, молодой человек, любовь — это ведь не только романтические бредни! О которых песенки любят сочинять… ах, простите, в высшем обществе это принято называть балладами.

Девица дёрнула его вперёд, а потом чуть ли не силком усадила к остальным за стол.

— Любовь — это не серенады, — заявила нахалка, вытягивая из его рук чашку, — не букетики и не поцелуйчики с томными взглядами! — ехидство сочилось в каждой нотке, и в какой-то миг принцу почудилось, будто с ним разговаривает донья Иннес, которая уже дважды успела примерить свадебный венец, а после счастливо похоронила обеих супругов и, кажется, не спешила идти к алтарю вновь.

Зеленоглазая ухмыльнулась, сделала несколько глотков из чашки, а после уселась на стул рядом с принцем.

— Ваше высочество… — принц дёрнулся, — вот скажите, что для вас главное в любви?

Вопрос вытеснил ревность на задворки, остудил пыл, похлеще, чем ведро ледянкой. Голова всё ещё не хотела работать, но Рик наконец смог сделать первый вдох.

— Защита! Защищать её от любых угроз!

— А если у неё уже это есть? — нахалка наклонила голову и ужалила ехидным взглядом. — Что если ей не нужна защита… Зачем ей вообще отношения?

Дама не договорила, но слова «с тобой» так и повисли в воздухе.

Рик дёрнулся, будто его снова поперёк спины хлестнули.

— Чего дёргаешься, это ж просто разговор, — нахалка заулыбалась и глянула куда-то за спину принца. — Агнес, душенька моя, вот ты всю жизнь сестрёнку защищала, и чем дело кончилось?

— Мариана тут при чём? — кронпринцесса сумела удержать лицо, только взгляд был как ледовое крошево — разбитое вдребезги.

Рикардо нахмурился — он такие откровенные манипуляции не любил. Сердце снова отбивало рваный ритм, хотелось жёстко осадить нахалку. Принц расправил плечи, закинул ногу на ногу, смерил дамочку взглядом.

— А для вас? Что для вас главное в любви?

Дамочка не смутилась, даже румянец на щеках не мелькнул.

— Доверие! Идти рядом рука об руку, прежде всего доверять. Если мой любимый скажет: «Я вернусь, несмотря ни на что», — я отпущу! И буду ждать, буду верить! А если с ним случится несчастье, я буду рядом! Потому что мы с ним вместе против целого света! А поцелуи и прочее — лишь приятные мелочи, — дама подалась вперёд, заглянула в глаза принца и улыбнулась жёстко, холодно и ценично, почти как отец Рикардо. — А теперь спроси-ка себя: ты готов разделить с Вержаной всё… Её радости, — зеленоглазая кивнула в сторону чародея, — или горести? Ты готов доверить ей свою жизнь?

Рикардо открыл рот. Его десятки лет учили красноречию, он знал, как поставить собеседника на место, как смутить, как ошеломить… Но… Чёртовы правильные слова попросту застряли в горле.

Холод прошёлся по спине, ледяной рукой сжал сердце, будто хотел заморозить, вырвать оттуда воспоминания о его любимой девочке. Его Вержик… Милая, ласковая, наивная и бесконечно любопытная, как крохотный мотылёк с яркими крылышками.

Дышать… Сейчас Рик не мог даже дышать. Мотылёк выглядел во дворце совершенно чужим, будто случайно залетел в рой шершней.

Наивность и чистое, незамутнённое интригами сердце, простая и понятная человечность… Всему этому не было места в роскошных галисийских покоях. Дрожь, мелкая, противная дрожь пробила нутро. Что будет с его девочкой там? Сможет ли она принять его мир? Сможет ли проводить званые вечера, устраивать пиры и улыбаться, когда требует этикет?

Взгляд сам собой метнулся к лохматому чародею — мерзкому и ненавистному. Пальцы сжались в кулаки, душа рвалась на части. А будет ли Вержику приятно общество прогнившего галисийского двора? Сможет ли она наравне с ним противостоять канцлеру? Не говоря уже о храмовниках…

Чародей изогнул бровь и сложил руки на груди — он наблюдал за спектаклем и не вмешивался. Такой спокойный! Отправил воспитанницу на другой конец света прямиком в руки князя! Может, он планировал сделать так с самого начала? Может, истрийцы не просто так сюда приперлись?

Бред? Все они смотрят на неё не как на трофей! Да и Вержана… она ведь могла отказаться от встречи! Это всё вина Рика — он был недостаточно убедителен! Он просчитался, он