Я не выйду за тебя, Вахабов! - Лита Летинская

Алан!

Не смогу я выйти сейчас, в прореху скользнуть, мимо него пройти. На второй круг заворачиваю, перед глазами его образ стоит, глаза темные.

Как в тумане плыву, крики, хлопки — подбадривание толпы не замечаю.

На глаза слезы непрошенные наворачиваются. Сколько держались, не вытерпели, наружу попросились. Взгляд в мощеную брусчатку упираю, скрыть слабость свою — слезы.

Как еще один круг проплываю не замечаю. Выскальзываю из поредевшего круга, оставляя парня. В ту сторону, где Алан стоял посмотреть боюсь, все мои чувства на лице прочитает. Не умею я эмоции скрывать.

Не оборачиваюсь. Мне убежать отсюда поскорее нужно, выпустить слезы, весь день сдерживаемые, наплакаться, отпустить. Боль свою, любовь свою.

И не вижу как парень за мной порывается броситься. Но жених в черном, как коршун налетает, его останавливает, Рус поспевает, они с братом ему дорогу преграждают.

Домой бегу — пережить эту ночь, чтобы уехать на следующий же день из села и никогда больше не возвращаться!

Глава 4

Три месяца назад

— Привет, Алёна, ты на ярмарку идешь? Провожу тебя.

— Нет Алан. Я от сестры иду, домой, — смущает его внимание.

Сердечко давно трепетать начинает, когда вижу его. Вот и сейчас часто-часто стучать начинает. Дыхание задерживаю, чтобы угомонить его бег. Еще чуть-чуть и всей улице слышно станет его громкий стук. Угораздило нас в одном классе учиться.

— Я тебе подарить хочу, — как факир достает из рукава рубашки нежно-голубую шелковую ткань.

Как красиво струится в его руках, трепетно колыхаясь на едва теплящемся знойном ветерке, точь-в-точь мое сердце.

— Ой, Алан, не возьму я, — руки за спину прячу, чтобы и соблазна не было взять.

Он хмурится.

— Возьми, для тебя купил на ярмарке сегодня. Один такой был. Единственный. Я как его увидел, сразу о тебе подумал. Подойти должен, такой же светлый и чистый…

Смущаюсь сильно. Он обо мне подумал, когда выбирал? Специально для меня?

Подружки мои, Аминка с Миланкой проходят мимо. Хихикают. Как пить дать ко мне шли, но увидели меня, рядом с Аланом стоящую, и делают вид, будто мимо проходят.

Алан тушуется. Платок опускает. Ждет, когда девчонки пройдут, не смотрит на меня, глаза отводит. Пыль придорожную пинает.

Молчим, неловко обоим. Но обоим расходиться не хочется.

Девчонки на десяток шагов отходят, только тогда снова со мной заговаривает.

— Возьми платок, Аленка, тебе красиво будет, — протягивает на ладони, большим пальцем придерживая, чтобы не соскользнул гладким ужем.

— Не могу я, дорогой наверно.

— Копейки стоит, — уверяет.

Вскидываю взгляд на него. Врет ведь. Не может такой платок копейки стоить. Дорогая ткань, а такие немалых денег стоят.

Алан руку держит, не опускает, на меня смотрит прямо, взглядом гипнотизируя.

Девчонки разворачиваются и снова в нашу сторону направляются. Уверена, платок они сразу приметили, хоть и стоит Аслан к ним спиною.

Рука сама тянется к мягкому шелку. За один конец беру и на себя вытягиваю. Платок проскальзывает сквозь его пальцы, как водица струящаяся.

Как только он у меня в руке оказывается, Алан бросает коротко вежливое:

— Носи на здоровье, — и мимо меня проходит, быстрым шагом за углом дома скрывается.

Подружки тут же подлетают:

— Божечки, какая красота, — восторгаются наперебой.

Одноклассницы мои тоже. Часто ко мне в гости заходят. Поболтать очень любят. Мама их привечает постольку-поскольку. Пока дел домашних нет, можно и с подружками потрындеть.

— Я сегодня на ярмарке такой видела. Мама не захотела брать, дорого сказала, — подтверждает мои догадки Амина, — за эти деньги она мне красивое платье на праздник купила, увидишь — закачаешься!

— Ой, Ленка, счастливая, такую красоту отхватила. А мы к тебе, как раз хвастаться, какие наряды к празднику прикупили, а у тебя самой украшение лучше наших платьев.

Края ткани щупают и восторгами плещут, натрогаться не могут.

Намеренно или нет, не упоминают, как я только что из рук Алана его вытянула. Все видели, но молчат. Знают натуру мою стыдливую. Я с мальчиками почти не общаюсь и подарки от них тем более не принимаю. А тут как под руку кто-то дернул, на ощупь скольжение ткани почувствовать захотелось, гладкость ее и мягкость.

— Божечки, такая красотища, повезло тебе. Носи на здоровье!

— Пошли быстрее примерим, — в дом меня обе подружки тащат, — тебе точно пойдет. Надо к лицу приложить, чтобы точно понять!

Вот шебутные. Вместе они как буксир, мне и вовсе сил прикладывать не приходится, на ручках их доехать можно.

— Только тихо! — заранее предупреждаю. Знаю их, громко начнут щебетать и мама ворчать начнет на гомон наш.

Тихонечко в комнату мою проскальзываем, пока мама на кухне шумит.

Девчонки к шкафу меня подводят, к дверце которого зеркало во весь рост прикреплено.

Я платок накидываю и преображаюсь, не такая блеклая становлюсь, как обычно, моему лицу словно красок добавляет, а глаза мерцать в голубизну начинают.

— Ой, Ленка, красота какая. Завидую по-доброму, — шепчет Миланка.

На себя в зеркало смотрюсь. И вправду красота. Снимаю, и красота заканчивается.

В кого я такая бесцветная? У мамы нормальный цвет волос — темно-русый, а у папы и вовсе волосы темную смоль напоминают. На мне какой-то сбой случился, все краски мира на мне закончились. Волосы светлые и брови выцветшие. Даже глаза светло-серые едва зеленью подцвеченные. Наверно, поэтому я никому и не нравлюсь. Моя внешность всех отпугивает. Парни меня стороной обходят, как чумную, скорее даже как невидимку. Словно и вправду я место пустое и незаметное. В то время как подружкам моим всяческие знаки внимания оказывают. Подарки дарят. На Восьмое марта Миланке большого плюшевого медведя подарили. Вот кто у нас красавица с большими карими очами, длинными ресницами и бровями вразлет, ей и краситься не нужно вовсе, чтобы внимание привлечь — от природы вся красота ей досталась.

Я пробовала с подружками вместе тайком от матери краситься. Но то, что на девочках ярко и красиво смотрится — на мне нелепо и будто клоуна нарядили, и грим смешной разноцветный сделали. С тех пор, моего первого опыта в макияже, я не стараюсь себя приукрасить, ресницы накрашу, чтобы глаза подчеркнуть — да и хватит.

Мама с кухни зовет:

— Ленка, иди помоги мне, давно ведь пришла, а не видно тебя. Где там спряталась?

Приходится подружек спешно выпроводить. Маме на кухне помочь — это надолго.

Глава 5

— За бульоном присмотри, — наказывает мама.

Обычно это означает, что борщ мне доварить нужно.

— Я пока пойду брата твоего выцеплю. Снова домой возвращаться не хочет. Заигрался, а