Я не выйду за тебя, Вахабов! - Лита Летинская

— Так для этого ты просил взять меня паспорт?

Положительно киваю.

— Отвечай, снова не выйдешь за меня? — брови свои соединяю почти в единую линию.

— А если я скажу нет?

Скептически на нее смотрю. С методами горцев она с детства знакома. К себе домой я ее уже перевез, осталось дело формальное.

— Свадьбу сыграем здесь в Москве или в селе как и когда пожелаешь.

— Снова себя той девочкой ощущаю, которую мальчик хитростью заманил покатать на машине, — смущенно замечает.

Вспоминаю тот день и чувства свои в эйфории. В порыве, пальцы сплетаю с ее в горячий, пульсирующий узел, и притягиваю к грудной клетке, где взрывается мое сердце.

— Как мне та девочка нравилась, и как хотелось ее в горы увезти, держать там пока согласием своим не ответит, — говорю в ее волосы.

Тихонечко кулачком своим бьет в мою грудь.

— Я тебе не простила бы!

— Я сам себе не простил бы.

Едем к Мадине. Аленка моя настояла, хочет поделиться своей радостью. Встреча с Анной Николаевной впереди предстоит как законного зятя.

Ясминка как только голоса наши слышит, вылетает из комнаты, в ноги наши врезается и обхватывает. В узкой прихожей развернуться негде. Поднимаю девчушку на руки, пока Алена верхнюю одежду нашу вешает.

— Родишь мне дочку? — довольно на нее прищуриваюсь.

Она на меня с хитрецой поглядывает.

— Это не от меня зависит, ты же знаешь.

Эх, вздыхаю, придется стараться.

Эпилог

Поезд мерно стучит колесами, покачиваясь, в окнах пролетают зеленые деревья, частные дома, узнаю простор родных краев.

Люблю весну дома. В Москве все еще ходят в куртках, а дома можно скинуть всю верхнюю одежду и спрятать ее в дальний шкаф, остаться в одном легком платье. Стараюсь сосредоточится на великолепии погоды, отвлечься от неизбежно настигающего волнения.

Алан позади становится, обнимает за плечи.

— Переживаешь? Не придумывай себе ничего плохого. Все хорошо будет, — невесомо целует в волосы.

Легко говорить.

Мы обсуждали эту тему много раз, но все равно я побаиваюсь его маму.

— Не нужно, она сейчас немного не в том состоянии, чтобы обижать, давай постараемся не расстраивать ее.

От торжественной свадьбы я отказалась, подспудно боясь неминуемой беды. Последняя свадьба, на которой я присутствовала, закончилась трагедией. Это опасение и те чувства, что я испытала остаются со мной. И в родное село возвращаюсь с опаской, в памяти надежно укрепилось негативное впечатление.

Саныч после уговоров Алана предоставил нам неделю отпуска по случаю создания новой семьи. Скрывать на работе незачем, всем уже ясно было к чему движутся наши отношения.

Нас встречает на станции его старший брат, что живет в городе. По дороге они разговаривают, а я вспоминаю знакомые повороты, подъем на гору, зеленые холмы, в которых петляет серый асфальт дороги. Родные улицы. Узнаваемые сквозь года ворота его отчего дома.

— Невесту привел. Молодец, молодец, — одобрительно кивает отец.

— Жену, — поправляет Алан.

Лоб отца покрывается глубокими бороздами морщин.

— А мула вас венчал?

— Мы расписаны.

Начинается движуха, Алана уводит отец, они разговаривают с пол часа.

Ко мне подходит его сестра Медни, улыбается натянуто. Она в черном платье и я пугаюсь, что она в трауре. Но она уверяет, с ее мужем все в порядке, просто развелась с ним, по какой причине отмалчивается.

Возвращается Алан, заглядывает в мои обеспокоенные глаза.

— Все хорошо, — произносит одними губами, успокаивая.

Идем к его матери, входим в полутемную комнату. Она лежит на кровати, на первый взгляд можно сказать, что с ней все в порядке, если не знать ее анамнез.

— Мам, почему ты не в кресле? — подходит к ней Алан, — на свежий воздух бы вышла, подышала, на улице тепло.

Завидев сына ее глаза загораются радостью.

— Алан, милый мой, наконец то ты приехал. Тянет к нему руки.

Он мимолетно касается ее приветствуя, садится на корточки рядом с кроватью.

— Внука мне единственного не оставил, — с упреком обвиняет его.

— Мам, я же сказал сам…

— Сам он, все сам, вырастили самостоятельного на свою голову.

Женщина к кровати прикована, частичный паралич, ходить она не может. Не получается на нее злиться как прежде. Ей и так от жизни испытание перепало не самое легкое.

Наконец она замечает меня и тут же хмурой становится.

— Ох, Всевышний, дожила я до этого на старости лет. Сын привел таки эту женщину в дом, — охает она.

— Мама, следи за словами, ты с женой моей разговариваешь.

— С женой? Матушка моя милостивая, — охает еще пуще. — Ты же с Мадиной вот недавно развелся.

— Несколько лет уж прошло, мама.

Он пересаживает ее на кресло, не слушая возражений, укрывает ноги пледом и вывозит под навес. Стол накрыт, золотистая скатерть колышется под порывистым весенним ветерком, подвозит, устанавливая во главе стола, по другую сторону сидит его отец.

— Не слушай ее, она в последнее время не в себе, трудно ее состояние дается, — притормаживает меня, заглядывает в глаза обеспокоенно.

— Я все понимаю, — останавливаю его от дальнейших оправданий.

— Это мои родители, я не могу бездумно от них отказаться, — горько замечает.

Отказаться от родителей, родного отца и матери, я не смогла бы. Если бы только жив был мой отец…

Дядя смурный стоит посреди двора, поседел заметно и постарел, не потеряв своей гордой стати.

Подхожу не спеша, осторожно. Руку поднимает, приглашая к объятию. От сердца немного отлегает, подныриваю к боку, приобнимая. Значит принимает меня.

Алан с другой стороны подходит, приветствуя.

Тетушка у накрытого стола суетится. Обнимаю ее, горячо к себе прижимая, соскучилась страшно. Племянники подлетают ко мне, здороваясь.

— Значит только расписались вы, — неодобрительно качает головой дядя.

— Мулу позвали уже, все честь по чести будет, Арслан, — уверяет Валид.

Через полчаса приходит обещанный мула, перед всевышним нас законными супругами делая.

После дядя ко мне подходит.

— Лена, мы всегда рады вас у себя видеть. Про свои ближайших родственников не забывай. Анне привет передавай.

Но видится нам удается не часто. Первый раз на год нашего с Аланом сына. Я сама подобрала ему имя. Рахим — значит милосердный. Наш оплот сострадания и милосердия, сохраненных в наших сердцах.