Я не выйду за тебя, Вахабов! - Лита Летинская

— Эй!

— Как ты? — перебиваю его возмущения.

— Да норм, не переживай, беспечно отвечает.

— Я насчет операции той, хотела спросить…

— Так то я не имею право распространятся, — он выпуливает бычок в окно и поворачивается ко мне, хитро прищуривается, в уголках губ играет улыбка, — врачебная тайна и все такое.

— В курсе врачебной тайны и умею ее хранить, — намекаю ему.

— Да чо там говорить, я действовал по протоколу, проверил реакцию пациента на препарат, родственников дождаться и спрашивать с них поднаготную не было времени, жена после приехада, но потом что-то пошло не так. Мужик был безнадежен. Там уже кровища пошла хлестать во все стороны, еле откачали. Вахабов нашел источник кровотечения, норм сработал, зашили. Но слишком сильная кровопотеря, безнадежно короче.

Протокол протоколом, но смотрят по факту. Операция закончилась летально.

— Я очень сочувствую, что ты теперь не можешь заниматься врачебной практикой. — это наверно, самое главное, что меня гложет.

— Не бери в голову. Не твоя печаль. — он достает еще одну сигарету. — Будешь?

— Не курю, — коротко мотнув головой.

Он отворачивается, не желая дальше разговаривать, одевает наушник.

Уходу готовится к операции. Ничего я не смогла бы сделать в данной ситуации. Я не всесильна и выцарапать жизнь человека из лап смерти не всегда возможно

Глава 41

Идем с Евгенией на остановку после работы.

Первый снег как лег так же быстро растаял. Зима еще не забрала все права у осени и потихоньку вступает в силу. В воздухе кружат одинокие белые снежинки падая на асфальт тут же тая, холод в воздухе уже ощущается не переходя грани в минусовую температуру, отсюда и лужи на асфальте. Пришлось и мне признать что зима уже настала и достать свой зимний пуховик.

— На день рождения ко мне приходи, дома будем отмечать, почти в семейном кругу. На работе тоже конечно проставлюсь, да выходить никуда не хочется, ни баров, ни кафешек шумных. Ой устала я после всех этих ночных смен, дома бы посидеть отдохнуть. Ресторан дорого, за один вечер отдать несколько своих зарплат — нет уж увольте, я лучше к лету подкоплю и на море сгоняю. Ох, Лена, как давно не была я на море. Отдохнуть как белый человек, “пожарить” бока.

Слушаю ее монолог, можно даже не отвечать, погружаясь в свои мысли. Вспоминаю жаркое лето дома, в полдень на улицу не выйдешь, можно свариться под знойным июльским солнцем и до сентября в доме под кондиционером. Вечером начинается вся жизнь на улице. Гости в час ночи — обычное дело. А когда еще посидеть под навесом и чаю горячего вдоволь напиться? В Москве совсем другой распорядок и ритм жизни.

Работать с Аланом оказалось не так сложно как мне представлялось раньше.

Тут еще Женя подзуживает, чтобы не теряла хватку.

Он очень ответственный и уравновешенный руководитель. Под его началом довольно легко работать. Нет лишней суеты и эмоциональных издержек. Наверно его природная сдержанность тому виной, только четкие распоряжения по делу.

Глаза мои видят, что происходит, но я пока не до конца понимаю.

Впереди перед машиной, парни молодые, дерзко что-то на повышенных тонах выясняют. Фары высвечивают спины в черных куртках. Не хочу вмешиваться в разборки гопоты, мне хватило одной. Я замедляюсь, придерживая Женю за локоть, осматриваюсь, выискивая варианты обходных путей этой компашки. Лучший для моей, склонной к осторожности натуры это вернутся назад и выйти из других ворот больницы. Но для этого нужно сделать большой крюк, это потеря времени. Что лучше потерять время или безопасность?

— В чем дело? — она только замечает неладное.

— Сама не понимаю, что происходит?

Я бросаю настороженный взгляд на толпу. Мы достаточно далеко от них и нас еще не заметили. Но всё отходит на второй план, когда вижу кто разговаривает с агрессивной гопотой. Взгляд выхватывает знакомый разворот плеч в темном пальто и снежинки на непокрытой шевелюре.

Там Алан и разговор перетекает к действию.

Начинается потасовка.

Меня дергает как только узнаю его, по спине пробегает холодный озноб.

Дергаюсь в его сторону. Женька хватается за рукав, тормозит меня.

— Подожди, Лен, стой.

— Что значит стой? — не понимаю этого слова.

— Не вмешивайся лучше, давай уйдем пока нас не заметили. Этот уличные разборки, нам здесь не место, — пытается увещевать она.

— Там Алан! Пока мы ждать будем его покалечат, убьют! — говорю и холодею от одной только мысли, я не хочу, нет-нет-нет, только не это!

Женька вглядывается в толпу, не отпуская меня, на ее лице беспокойство.

— Вызови полицию, — бросаю ей, вырывая руку, нет времени думать и ждать!

— Стой, Лена, дождемся полицию! — выкрикивает мне в спину.

Нет! Времени совсем нет! Ускоряю шаг, нащупывая шокер в сумочке и телефон, включаю экран.

Разговор толпы перерастает в потасовку, они облепили Алана с одной стороны, оттесняя его к голым кустам. Узнаю в одном, самом задиристом из парней высокого, что напал на меня в ту ночь, пару недель назад. Становится по настоящему страшно.

— Я полицию вызвала, сейчас сюда приедет наряд! — кричу как можно грознее, направляясь. Блеф, лишь бы выгорел, главное спугнуть всех этих бездарей.

— Че за…..? — возмущается кто то в толпе.

За спиной взрывается звук сирены. Выдыхаю с облегчением, неужели Женька так быстро вызвала? Какая умничка.

В следующее мгновение не понимаю, что происходит, кучка приходит в движение, я теряю из вида макушку Алана. Пацанва запрыгивает по одному в тачку, высвечивая фарами оставшуюся парочку. Алан и тот самый шланг. Лица их не видно, свет фар скрадывает все полутени, отгораживая от понимания что происходит.

Может они и не хотели ничего плохого? Я себя накрутила и зря панику подняла?

Вдруг длинный делает замах снизу, изподтишка, Алан сгибается.

Я ахаю, забывая дышать, но исправно передвигаю ногам. В груди жжет от бега и беспокойства. Расстояние до Алана кажется бесконечным.

Парень прячется в машину и взвизгивая колесами тачка делает рывок, сбивая Вахабова. Он падает на мокрый асфальт, я вижу его распростертое тело.

Нет-нет-нет! Только не это!

Я падаю на колени рядом с ним, бросая шокер и телефон, ощупываю поспешно, хлопаю по щекам. Его глаза закрыты, а лицо кажется безжизненным.

Господи, ты не можешь так со мной поступить!

В такие моменты наверно вспоминается все чему тебя