Я не выйду за тебя, Вахабов! - Лита Летинская

— Елена Ильясовна, вас тоже главврач сегодня искал, — переключает внимание на себя.

— Правда? — откуда он знает?

— Да, думаю вопрос важный, не стоит задерживаться.

— Мне никто не звонил и не сообщал, — растерянно бормочу.

— Мне звонил с утра секретарь, просил прихватить вас с собой, если увижу, так как ваш телефон недоступен.

Достаю телефон из сумочки, жму на кнопку.

— Ой, и вправду выключен, — пытаюсь реанимировать, но скорее всего я просто забыла его зарядить.

Юрий дает о себе знать:

— Ох, простите, что задерживаю, я понимаю всю важность вашей работы и очень буду надеяться на положительный ответ и нашу новую встречу. Обед или ужин в ресторане на ваше усмотрение. Визитка в букете.

Юрий ретируется. Алан стоит в ожидании,

Мы идем рядом, от цветов очень нежно, приятно пахнет.

Я семеню мелкими шажочками, рука Аланам то и дело дергается, когда я пытаюсь поскользнуться на очередной заметенной наледи. Но так ни разу не прикасается, потому что я не даю повода и все время замираю, балансируя. Терпеливо ждет пока я дойду до входа, придерживая дверь.

Наконец экзекуция заканчивается, мы заходим в больничный коридор.

— Ресторан значит, — невзначай бросает Алан.

Вскидываю на его лицо взгляд, брови хмурятся, или это просто его перманентное состояние.

— Это просто благодарность пациента.

— С каких это пор пациенты благодарят ужинами?

Ох, в груди плещется негодование. Самой неудобно, намек на интимность и … отношения.

— У тебя отношения с пациентом? — уточняет прямо.

— Не-ет, как можно?! — возмущаюсь я.

Ну как я могу заводить отношения с человеком, который отца напоминает?

— Просто благодарность, я же сказала.

Скептический хмык, мне становится еще неудобнее, будто сделала что-то запретное. На самом деле нет такого запрета, если тем более он был не моим пациентом и никакие морально-этические нормы не нарушены.

Несу свой букет как флаг перед грудью. Выкидывать его не буду. Нет такого правила, что цветы в больницу носить нельзя. Упрямо губы сжимаю.

Он отжимает кнопку лифта и смотрит сверху вниз. Взгляд укоряющий, как на провинившуюся. Поднимаемся молча, расходимся по разным кабинетам. Я в ординаторскую, он в свой. Нужно переодеться и к Санычу. Что он интересно от нас обоих хотел?

Глава 40

К кабинету главврача как сговорившись мы подходим одновременно.

Он пропускает меня вперед.

— О, как хорошо, что вы вместе. Проходите, присаживайтесь. — Саныч спокойно сидит за столом в ожидании, руки на столешнице сложены в пирамидку.

Вахабов садится на диванчик возле стены, мне приходится занять место у стола главврача.

— Вы наверное в курсе нашей сложившейся ситуации, — начинают глав.

Непонимающе смотрю на Саныча.

— Какой ситуации Александр Семенович?

Смотрю растерянно на Вахабова на его лице нет удивления. Он в курсе? Или просто настолько спокойно принимает информацию?

— Мы в сложном положении, Леночка, — вдруг переходит на неформальное общение. — На на нашего сотрудника подан иск о неправомерности действий и врачебной халатности.

— Как это? На кого?

— Мельников отстранен от должности на время судебного разбирательства, возможно и дольше, — Саныч морщится, трет виски.

Мельников Алексей тот самый анестезиолог, которого поставили вместо меня.

— Лена Ильясовна, Алан Валидович, — Саныч вздыхает строго глядя, переводит взгляд на Алана, — ситуация очень сложная и прошу войти в положение, принять ее и сработаться.

Быстрым взглядом оцениваю реакцию Вахабова, он невозмутим и, возможно, был готов к этому. А я совсем нет!

— Ввиду сложившихся обстоятельства, ныне вам придется работать вместе в связке. — повторяется он, словно настаивая. — Больше никому не могу доверить пациентов, кроме тебя, Леночка, твоя репутация и стаж безупречны. Ты у нас квалифицированный и опытный врач анестезиолог-реаниматолог. Я очень надеюсь на ваше понимание.

— Я … — обескуражена! — Не имею возражений.

— Алан? — переводит на него выжидающий взгляд.

— Тоже не имею, — сухо отвечает он. — Буду рад работать с Еленой Ильясовной и не сомневаюсь в ее квалификации.

Я смотрю строго на Саныча, но каждое последующее слово Вахабова пробирает тяжелыми мурашками. Он согласен работать со мной? И вроде как доволен, как специалистом.

— Вот и прекрасно! — хлопает в ладони глав, — с сегодняшнего дня приступайте к работе. Дело вы свое знаете.

Оказывается в больнице еще несколько дней все на ушах стояли, после той злополучной ночи, а Вахабов ни словом не обмолвился о результатах операции. Пациент умер и в его смерти обвиняют анестезиолога, назначившего аллергенный препарат.

Вкупе с текущей анестезией у пациента не было шансов выйти из комы, в которую впал после оперативного вмешательства, а вскоре скончался не приходя в себя. Убитая горем вдова подала в суд, врача отстранили, бедный пацан, только начавший свою карьеру и так попавший.

Меня настолько сильно придавливает эта ситуация, что необходимо время прийти в себя. Насколько губительной становится одна ошибка.

— Лена, что с тобой? — Женя подходит заглядывает в лицо обеспокоенно.

Я сижу у окна, задумчиво рассматривая медленно закручивающиеся снежинки, грею руки о кружку с чаем.

— Да ничего. Работа. Ты знала про Мельникова? — не сомневаюсь что слышала, такие новости быстро распространяются по больнице. Хочу услышать ее мнение.

— Про иск вдовы? Шарахается по больнице как неприкаянный, но если суд выиграет вдова, то на его карьере можно поставить жирный крест. А ты чего, переживаешь за него?

— Не знаю, я немного шокирована, мне нужно занять ответственную должность, — и сам Вахабов продвинул на нее, я не знаю как на это реагировать.

— Радоваться надо повышению. Тем более все наконец встает на свои места. Это твоя должность. Я не понимаю как ты согласилась работать в приемном, ведь это совсем не твое направление.

По графику у нас лайт режим сегодня и не сложные полостные операции. Хочу найти Алексея и поговорить. Если он правда до сих пор в больнице. На душе муторно. Молодой мужчина уменр, жена у него осталась, и мне хочется выяснить все подробности, возможно ли было сделать что либо еще? И самое главное, смогла бы я справится в такой ситуации?

Нахожу его на лестничном пролете, курит, сидя на подоконнике и глядя в окно.

— Привет, — неловко здороваюсь.

Смотрит на меня не отвечая, затягивается поворачиваясь к окну. Наушники в ушах, играет что то мелодичное, что слышно даже мне. Дергаю один из его