Я не выйду за тебя, Вахабов! - Лита Летинская

— Привет, — сонный голос в динамике.

— Привет, — перевожу взгляд на часы, стрелка неумолимо к десяти тянется, как быстро время летит, наверно нужно было сначала уложить детей, а потом звонить, — если разбудила прости, потом позвоню.

— Нет, ну что ты, я здесь от скуки помираю. Включи лучше видео, хочу на тебя посмотреть.

Отжимаю значок камеры. С той стороны полумрак, лицо Мадины нечетко видно.

— Как хорошо, что позвонила, я переживала.

— Ну зачем ты, нельзя же.

— Не могу по другому, все время за всех переживаю, душа неспокойна, — оправдывается она. Как я ее понимаю и мое сердце всегда за всех переживает.

— Береги себя и ребенка.

— Уж всем миром бережем, скоро появится, — слышится улыбка в голосе.

Ясмина отвлекается услышав родной голос.

— Мамочка, привет! — радостно взвизгивает, заглядывая в экран и прилипая к нему носом.

— Ой, Боже мой, так ты у нас дома! — прикрывает пальцами рот шокировано.

— Вот, как то так, — неопределенно пожимаю плечами, смущаюсь.

Да, надо было мне спалится перед Мадиной, но я совсем без задней мысли набрала ее номер.

— Позови Ясина, где он?

— Я позову! — уносится Ясмина, возвращается таща на “буксире” брата.

Разворачиваю к ним камеру.

— Ой, какие мои сладочки, конфетки мои, как соскучилась по вам. Лена, как я по тебе скучала, — с нежностью и грустью в голосе.

— Я тоже, — проталкиваю сквозь ком в горле.

Ясминка с радостью лезет к телефону.

— Мамочка! Целую тебя, не скучай! Целуй, целуй скорее мои щечки, чтобы не скучать! — хихикает.

Слышны взаимные цмоки.

— Ясин, где ты, там? Тебя тоже!

— Мам, ну перестань, не маленький уже, — тушуется он, но все равно подходит к экрану ближе.

— А ну поцелуй мать! — беспрекословно просит она.

— С ними нужно строже, иначе на шею сядут.

Ну и пусть бы сели. Смотрю на детей и они мне самыми лучшими на свете кажутся.

— Прости, я на работе застряла, не получилось сегодня приехать.

Ясин исчезает под шумок, а Ясминка у моего плеча пристраивается, заглядывая в телефон сквозь толстые стекла очков, которые больше на иллюминаторы похожи.

— Я так и поняла. А дома у нас как оказалась? — со строгостью в голосе.

В полумраке видео мне чудится вижу хитрый, прищур Мадины. Ан нет, не чудится, она действительно улыбается.

Ох, и тяжко отвечать на столь каверзные вопросы. Ищу мысли подходящие. Меня отбрасывает в прошлое, когда она с таким же лисьим лицом выпытывала у меня, нравится ли мне Алан?

И будто между нами ничего не изменилось, не было всех этих лет, и не разделяет нас глубокая пропасть прошлых обид и недосказанностей.

Сама напросилась, да.

Втерлась в доверие и коварно предложила себя в качестве няньки.

— Алан на работе, внеплановые пациенты, ждать не могут, — обтекаемо отвечаю, не хочу грузить ее нашими врачебными буднями в ее положении.

— Как понимаю я вашу работу, ни дня отдыха для себя, все для людей.

— Ты расскажи лучше про себя. Когда срок, как вы с малышом себя чувствуете?

— Тридцать восемь недель, еще совсем немного подождать осталось, — улыбается она.

— Ой, совсем скоро и вы с Русланом вместе, я так рада за вас.

— Знаешь, сколько дорожке не петлять, а пути Всевышнего все равно ведут к нужной дорожке. Я это поняла, когда замуж за Руслана вышла. Поэтому всегда говорю: не нужно отталкивать судьбу. — многозначительно смотрит на меня.

Делаю вид, что не понимаю намеков. У нас с Аланом совсем другая ситуация. Мы уже давно в разных мирах и наши дорожки — параллельные прямые, которые никогда не пересекутся. Она словно читая мои мысли, продолжает:

— Видишь как вышло. Ясмину приехали обследовать. У нее стремительно падает зрение и мы ничего не можем поделать. В Москве хорошего специалиста нашли. Надеялись он чем поможет. Но тут Руслана призвали… и его забрали, — голос срывается в шепот, она прикрывает рот ладонью, пережидает минуту нахлынувших чувств, вижу как в полумраке блестит одинокая слеза на ее щеке, делает глубокий вдох и продолжает. — А я перенервничала из-за всего этого и резко поднялся тонус. Меня в больницу… — эмоционально взмахивает рукой. — Пришлось Алана напрячь присмотреть за детьми. Так вовремя его перевели в столицу.

Мое сердце скручивается в болезненный ком. Сказать, что меня ошарашило все произошедшее значит ничего не сказать. Сижу придавленная к дивану, нахлынувшими переживаниями за них.

Смотрю на Мадину и в груди горит беспокойство. Обнимаю Ясминку, держу крепче, словно ее маленькая жизнь поможет нам всем справиться с этой ситуацией. Не могу поверить, что столько испытаний свалилось на близких.

— Чем я могу помочь, что можно сделать? — растерянно не могу найти правильный вопрос. Нужно проявить спокойствие и стойкость духа, но у меня не получается. Я же не знала, что так все обстоит! Придавливает понимание, что еще ничего не закончилось в их судьбе, и на них продолжают сыпаться испытания.

— Ничем нельзя, Лен, — срывается ее голос. — Он сам на это подписался, выбрал эту стезю и теперь его могут уволить только по состоянию здоровья или… — отводит взгляд, не договаривая. Итак понятно, что “или”. Войне нужны лишь живые люди, а мертвые… Мертвые только земле.

Я набираю воздуха в легкие, тяжело дышать. Господи, что же Руслан натворил. Зачем?

Мадина делает глубокий вдох, стараясь взять себя в руки. Мы замолкаем на минуту. Я вижу, как она пытается успокоиться и обрести уверенность, между двумя мирами, в которых оказались.

— Мадина, все будет в порядке, — шепчу, успокаивая материнское сердце, — мы сделаем всё возможное. Уверена, что сможем найти нужного специалиста для Ясмины.

Она кивает, на лице читается неуверенность. Эта слеза, что скатилась по щеке, как символ всех перепадов, которые мы пережили за последнее время. Я понимаю, что ей тяжело, и внутренняя тревога касается не только здоровья Ясмины, а по большей части Руслана.

— И Руслан… с ним все будет в порядке. Дай то Бог! — Господи, я совсем не уверена в этом, но надежда такая штука, что остается с нам до последнего, хотя сердце болит и переживает.

Страшно за Руслана.

— Да. Ты права, — наконец говорит она. — Я каждый день молюсь за его жизнь. Руслан всегда знал, что делать в таких ситуациях. И Алан, пусть переезд и непростой, всё равно рядом. Я верю в них. Лена, спасибо, что ты рядом, — говорит глядя в камеру.

Киваю, горло перекрывает спазм, мешая говорить, перевожу дыхание.

Смотрю на Ясминку, мирно