Я не выйду за тебя, Вахабов! - Лита Летинская

как прошел день, торопится к больной матери. Такая вот закономерность, она сидит с моим детьми, чтобы оплатить сиделку своей больной матери. Напоминает мне, что в холодильнике можно найти ужин для себя. Дети накормлены.

Провожаю ее.

Ясминка убегает к брату смотреть мультики, в основном слушает, очки носить она категорически не любит, хорошо в знакомых местах ориентируется без них. Аудио сказки слушать предпочитает.

Ужинаю с Ясминкой на соседнем стуле, обожает мне истории рассказывать. Маленькая сказочница и мечтательница, внимательно слушаю детский полет фантазии. Выуживает из вазочки с печеньем самые вкусные орео, чай пьем вместе.

Люблю наши вечера вместе.

Спать укладываю детей.

Беру телефон, ухожу на кухню. Здесь у окна думается лучше и разговоры получаются легче.

Нахожу номер в списке, нажимаю дозвон. Вызов принят, подношу к уху:

— Привет.

— Привет, Алан, — тихий голос Мадины.

________

*Бендолик — божья коровка.

Глава 33

Приходится рассказать маме часть правды. Приехала на такси, потому что устала, а задержалась на улице — просто хотелось подышать свежим воздухом. Того смотри снова начнет водить вокруг меня носом, выискивая запах дыма. Но я не курю, мне это просто не нужно!

Звонок на телефон, едва я вырываюсь от пристального взора мамы, скрываясь в комнате. Она следует за мной. Мама бывает навязчива, слишком.

— Привет, Лена, — знакомый, такой родной голос, шелестит в динамике.

— Мадин, ты? — не верю своим ушам.

— Я.

Горло перехватывает, на маму устремляю взор.

Она застывает рядом со мной, каменным изваянием. Лицо вытягивается, брови летят вверх.

— Привет, Мадинка, — закрываю рот ладонью, чтобы не всхлипнуть. Не верится, что слышу ее голос!

— Как ты? — произносим одновременно и замолкаем.

— Я слышала ты на сохранении, — первая спрашиваю. Нужно с чего то начать разговор, мы так давно не слышались.

— Да, я вот ребеночка жду, от Русика моего, — садится ее голос на его имени, будто боится поверить в свое счастье.

— Я очень рада за вас! — уверяю ее.

— Врачи строгие, не разрешают напрягаться и переживать, — нервно смеется. — А ты как?

— Я…, я работаю, — а больше похвастаться мне нечем.

— Ты такая молодец, мне Алан рассказал и номер твой дал.

Так вот кто наш благодетель. Значит мой номер у него есть.

— Аленка, хочу увидеть тебя, приезжай ко мне, пожалуйста. В часы посещений. Так соскучилась по тебе, — шмыгает носом.

— Хорошо, Мадинка, на выходных заеду, скинешь мне адрес? Только не плачь, тебе нервничать нельзя, — пытаюсь пошутить, выходит тоже нервно.

Улыбаюсь сквозь слезы.

Мама продолжает стоять рядом, ее взгляд не покидает меня, чувствую, как между нами растет напряжение.

— Лен, ты не отталкивай Алана, он хороший, — неожиданно говорит сестренка.

Кусаю губы. Сердце саднит.

— Я постараюсь, — отвечаю, хотя в душе не уверена.

— Знаешь, иногда нам нужно открывать двери, которые мы давно закрыли, — говорит Мадина, в ее голосе слышится теплота и понимание.

— Да, только боюсь, что за ними будет не то, что я ожидаю, — признаюсь, и в сердце вновь возникает тревога.

— Мы все проходим через это, Лена. Главное — быть открытой, ты заслуживаешь счастья и Алан заслуживает.

— Я постараюсь, — повторяю, как будто это поможет мне справиться с внутренними страхами.

— Знаешь, я всегда верила в тебя. Ты сильная, ты всегда была сильнее меня.

— Мадинка! — сердце разрывается от ее слов. — Я очень хочу увидеть тебя, — говорю, потому что не могу продолжить, сказать, что ей выпало много больше испытаний, которые согнут любого.

— С нетерпением жду! Береги себя, хорошо?

— Обязательно, — улыбаюсь, несмотря на слёзы.

Разговор заканчивается, и я отключаю телефон. Мама смотрит на меня с непониманием и тревогой.

— Что она хотела? — сдвигаются ее брови.

— Ничего, мам, она мне позвонила.

— Давно вы общаетесь? — ее интерес походит на допрос с пристрастием. Нужно было сбежать в другую комнату, но мама ведь не отстанет.

— В первый раз позвонила за десять лет, — тяжело выдыхаю.

— Зачем ты взяла трубку? Разве забыла сколько горя они принесли, не знаешь как поступили с нами?

— Мама, ну что ты такое говоришь? Как они с нами поступили? Ничего плохого они не сделали.

— Это ты так думаешь, святая простота. А на самом деле они многое что успели. Дом наш продали, прикарманив наши денежки, ни копеечки нам не отдали.

— Дом ведь дядин был, они поступили с ним как захотели. Да и откуда ты знаешь, может нужда их заставила.

— Не надейся дорогая, они очень прекрасно живут. И в деньгах как мы не нуждаются.

— Мама, перестань!

— Я не могу поверить, что ты их защищаешь, — мама понижает голос, как будто это секрет, который мы не должны обсуждать. — Они предали нас, Лена. Отказались. Не забывай об этом!

Я чувствую, как холодок пробегает по спине. Воспоминания о том времени, когда все было иначе, наваливаются на меня. Как можно забыть, когда горечь так глубоко в сердце?

— Мама, я просто хочу понять, — говорю я, стараясь сохранить спокойствие. — Люди меняются. Может быть, у них была причина на тот момент.

Мама вздыхает, ее лицо становится мягче, но в глазах все еще читается недоверие.

— Причина? Ты думаешь, что есть причина, чтобы предать семью? Я не могу забыть те ночи, когда мы сидели без денег, выживая на копейки! Ты не понимаешь, как это было тяжело.

— Я понимаю, мама! — отвечаю я, на душе становится тяжело. — Но я не могу ненавидеть их всю жизнь. Я просто… хочу попробовать построить отношения заново.

— С ними? — упрямо спрашивает мама. — Ты уверена, что это того стоит? И я благодарна ей, что она дает мне выбор.

Я кидаю взгляд на телефон, где еще горит экран с неподписанным номером. Внутри меня бушует противоречие. С одной стороны, я хочу быть рядом с теми, кто мне дорог, с другой — страх перед тем, что это может снова навредить нашей семье.

— Я не знаю, — признаюсь. — Но я чувствую, что должна это сделать. Ведь они тоже наша семья!

Мама молчит, но я вижу, как ее плечи опускаются. Она все еще не понимает, но, похоже, готова дать мне шанс.

— Ты все еще думаешь о нем? — спрашивает она, и в ее голосе звучит предостережение.

— О ком? — пытаюсь спустить