Я не выйду за тебя, Вахабов! - Лита Летинская

Завидев малышку, черты лица Алана смягчаются, суровая складка между бровей выравнивается. мягкая полуулыбка появляется на губах.

Девочка влетает в распростертые объятия и тут же подхвачена и взмывает на руки.

Жмется к отцу, обнимая за шею. Сердце екает от умилительной сцены. Видно их теплое отношение друг к другу.

— Спасибо, — тихо благодарит Ясин и тоже уходит к отцу.

— Как вы тут время проводили, не скучали?

— Тетя Лена нас кормила, — сдает меня девочка.

— Вот как? — смотрит на меня, край смоляной брови взмывает вверх.

— Да, тетя Лена и накормила и развлекла, — вещает глас разума устами Жени, прокручиваясь на кресле к прибывшему.

Жень не надо — делаю посыл, качая головой, но она не унимается, даже не замечает моей безмолвной просьбы.

— Вахабов, ты хоть детей отдавал бы в детское, пока сам занят, там игровая комната есть, а так носятся по отделению без присмотра.

Сердце еще раз падает. Если бы ему пришло в голову сделал так, то сегодня встречи с двумя лучика света не случилось бы.

— Ясин хорошо смотрит за сестрой. Он достаточно взрослый для этого, — получает размеренный ответ. — Скажи “спасибо” тете Лене. — негромко наущает малышку.

Мы снова встречаемся взглядами, он прикипает ко мне и уже нет той суровости в его взоре.

— Спасибо! — устами ребенка получаю благодарность, которая бальзамом разливается по неспокойному сердцу и сквозит в его взгляде.

Я теряю его теплый взор.

Он скрывается за закрывшейся дверью.

— Не понимаю этих мужиков, готовы первым попавшимся женщинам свое чадо доверить, — ворчит в недовольстве коллега.

Ловлю отголоски согревающего чувства, разливающегося по душе. Как давно он так тепло не смотрел на меня.

Глава 30

Как обычно задержавшись немного на работе, иду на остановку одна. Лицо облепляет противная морось. Кутаюсь в снуд поплотнее. Скорее бы уже закончился этот месяц бесконечных дождей, сырости и тротуары покрылись первым легким снежком. После событий у больницы с навязчивой гопотой, я с большей оглядкой хожу и стараюсь уцепится за Женькой, до остановки прогулятся в ее компании, но сегодня она убежала раньше меня.

С того вечера темные, плохо освещенные проулки и аллеи — моя фобия, остерегаюсь ходить одна, и в боковом карманчике моей сумки удобно припрятан перцовый баллончик. Но даже с ним мне не так спокойно, а если возвращаться на такси каждый день зарплаты не напасешься и у мамы начнутся вопросы. Чем ближе к зиме, тем быстрее заканчивается день, уже к пяти вечера улицу покрывают сумерки.

Я же анестезиолог — пытаюсь себя подбодрить — и в силу профессии знаю, где находится яремная вена лучше других, могу использовать этот факт в целях самообороны. Но клятва Гиппократа гласит: “не навреди” и собственные моральные принципы не дадут мне этого сделать. Не могу я причинить вред здоровью человека, даже если у него против меня недобрые намерения.

Пока иду от больницы напряжение сковывает, держусь за баллончик в кармашке не выпуская. Ту темную аллейку я обхожу стороной и выходу через шлагбаум, пропускающий скорые. Прохожу мимо будки, прощаясь с охранником, по этой дорожке спокойней идти.

Выхожу за калитку и только здесь меня немного отпускает, люди вокруг, до остановки пробежаться быстрым шагом и запрыгнуть в автобус.

Возле меня останавливается черная машина. Непроизвольно шарахаюсь вглубь тротуара ближе к решетке забора и голым кустарникам, вытаскиваю балончик с перцовкой, держа наготове, пряча в рукаве.

Нет, не все еще страхи во мне перегорели.

Передняя дверца с пассажирской стороны открывается. Я замечаю в проеме знакомое мужское лицо с упрямым взглядом.

— Садись подвезем, — спокойный голос Вахабова.

Хм, подвезем? Сколько их там человек?

Делаю шаг навстречу, выбираясь из кустов, непринужденно стряхивая пожухлую листву с ткани пальто, будто не я тут минутою ранее шарахалась в стороны. Я вообще мирно шла на остановку, никому не мешая. Пригибаюсь, заглядывая в салон, твердо намереваясь отказаться. До остановки несколько десятков шагов, я уже вижу козырек отсюда и помощь в подвозе мне не нужна, с этим прекрасно справляется общественный транспорт.

Тут раздается звонкий голосок с заднего сиденья, как любопытный попугайчик, выглядывает маленькое сердечко личика Ясминки.

— Тетя Лена! — из буста выкрикивает маленькая бусинка. — Поехали с нами, — простодушно предлагает она.

— Привет солнышко, — отзываюсь на искреннюю просьбу.

В забрызганном моросью заднем окне машины появляется размытое лицо, в котором я могу угадать черты лица Ясина.

— Поехали к нам, я покажу тебе Эльзу, ты обещала посмотреть!

Так наивно и бесхитростно, все мысли детей тут же выпаливаются наружу.

Наверно это выше меня — отказать ребенку в такой искренней просьбе. Зато Вахабову могу с легкостью.

— Спасибо милая, за приглашение, но боюсь вам большой крюк нужно будет сделать, — говорю девочке и тут же перевожу взгляд на ее отца. — Я на автобусе прекрасно доберусь, почти дошла до остановки.

Сообщив это, собираюсь закрыть дверцу.

— Подожди, Лена! — слышу окрик Алана, но дверца по инерции уже захлопывается.

Я отхожу на тротуар, незаметно перекладываю баллончик в карман, ожидая, когда машина отъедет, но вместо этого водительская дверь открывается и Алан выходит, спокойно обходя машину.

— Лен, к чему это упрямство? садись в машину. Поздно уже, небезопасно ходить одной. — добавляет как аргумент.

Кусаю губы. Где он был все это время? Я прекрасно справлялась одна, и поздно и в сумерках, и после ночных смен. Встречаю его взгляд прямо.

— Не стоит беспокойств, я давно уже привыкла и могу защитить себя в случае необходимости.

Он вздыхает, недовольно качая головой.

— Я ведь не прошу ничего взамен, просто хочу убедится, что ты доберешься до дома спокойно.

— Я и доберусь, дождусь автобуса и…

— Этот автобус ты ждала? — указывает на подъехавший к остановке и на который я уже никак не успеваю, даже если понесусь вприпрыжку.

Слежу, как закрываются дверцы и уезжает мой маршрут. С сожалением киваю. Следующего ждать не меньше двадцати минут, а я уже вся облеплена моросью и просто хочу оказаться под любой крышей, даже если это просто козырек остановки.

— Поехали подвезу тебя до следующей остановки, еще есть шанс догнать его.

Во взгляде Вахабова в этот момент мне чудится хитрый прищур, но принимать решение нужно быстро, соглашаюсь. Он открывает мне дверцу приглашая присесть. Больше не раздумывая, ныряю в мягкий,