Я не выйду за тебя, Вахабов! - Лита Летинская

— А как же… — она оглядывается на утырков, немного заторможено двигается.

— Пожалей их еще, — зло выговариваю, другой реакции на ее беспокойство за гопников не вырабатывается.

— Не думала даже, — нотки обиды в голосе прорываются.

— Я что сказал? В машине ждать!

Мне ее что скрутить и в салон закинуть надо было?

Молчит, покорно за мной следуя.

— Ты куда полезла, отчаянная?! — ааа! Сколько ярости во мне кипит, встряхнуть ее хочется, это блин, надо на здоровых мужиков с сумочкой полезть!

Душу выматывает своим молчанием! Опустив взгляд, за волосами прячет глаза и раскрасневшиеся щеки.

К машине подходим. Я ее не запер даже, дверцу открытой настеж оставил, летел как истребитель, увидев Лену в опасности.

Усаживаю ее на переднее пассажирское, пристегиваю, сумку вручаю. Огибая капот про себя ругаюсь, на водительское запрыгнув хочется продолжить.

— Ты что так поздно на улице делаешь? Я когда тебя отпустил?

— Никогда такого не было, — смотрит в лобовое расфокусировано.

Реакция на стресс или отходняк? Отстаю на время. Самому остыть нужно.

До сих пор в венах бурлит, коктейль из адреналина кортизола и норадреналина. Ярость моя, едва сдерживаемая, глаза застилает. Отъезжаю от больничного комплекса на приличное расстояние, притормаживаю в кармане у какого то здания.

— Лена, о чем ты думала? — качаю головой, руль сжимая. Набираю полные легкие воздуха, задерживая дыхание и медленно выдыхаю, спуская пар.

— Божечки, тебе же нельзя ломать руки! Я так испугалась! Это твоя работа, твой хлеб, рабочий инструмент, — взволнованно лепечет заикаясь, будто прорвало ее. Икает, ошарашенно на меня глядя и снова икает, пальцами губы прикрывая.

Вот сейчас вообще не нужно было акцентировать внимания на этой части лица. Аккуратно подстриженные ноготки, ровные пальчики, растерянный взгляд.

Блин!

Отворачиваюсь к дороге

Перенервничала, диафрагму сдавило, реакция непредвиденная на стресс.

— Надеюсь ничего ценного в сумочке не было, телефон? — вспоминаю как рьяно она ею орудовала.

— Телефон в кармане, — вытаскивает из пальто, показывая черный гладкий экран.

— Адрес назови, куда отвезти тебя.

Растерянное молчание и взволнованный Ик.

— Адрес?

Называет мне спальный район. Дорогу показывает, невольно запоминаю как проехать. Останавливаюсь у типовой девятиэтажки, бросаю быстрый взгляд на здание, смотрящее на меня практически всеми окнами. Его я тоже запомнил, отпечатал в памяти номер сто двенадцать на торце.

— Спасибо, что довез, — суетится она, обматывает шарф вокруг шеи, сумочку хватает за верха и неминуемо нажимает на ручку. Выпархивает из салона, оставляя после себя легкий шлейф духов.

Слежу как в подъезд забегает. Зачем то смотрю на темные окна. Чего я жду? Дурацкая надежда, что зажжется одно и я узнаю на каком этаже она живет. Мальчишеская глупость. Или тупость. Без разницы. Все равно ни одно окно не загорается. Для этого нужно, чтобы она жила одна, что вряд ли. Вспоминаю как тесно она стояла вчера в ординаторской с травматологом и кипучая ярость в венах гудеть начинает. Зависаю в этом чувстве, отвратное оно, но его тоже нужно записать к сегодняшним воспоминаниям.

Херня все это, одергиваю себя. Нет смысла возвращаться к прошлому. Что было, то паутиной поросло.

Дочка ждет дома, Ясминка, которой операция нужна. Это мой приоритет — ее здоровье, и сына Ясина, благополучие и будущее моих детей.

Глава 26

— Твоя что ли? — неприятно режет слух вопрос парня.

Вахабов смотрит на меня, в глазах его тревога и незыблемая твердость. Не отвечает ничего гопнику, лишь просит меня в машину уйти.

Сердце неровно колотится, внутри все вздрагивает и трепещет, когда оборачиваюсь и вижу, как он от этой шпаны отбивается.

Ему же нельзя ломать руки, это его работа, его заработок! Если хоть одна рука выйдет из строя — растяжение, вывих или даже, не дай боже, перелом!

На месте замираю. Ноги отказываются дальше идти, а глаза оторваться от зрелища, как он ловко одному палец выворачивает, а второму в челюсть заряжает. Но через минуту расстановка сил меняется не в пользу Алана. Их же двое, а он один!

Не раздумывая больше ни секунды мчусь на подмогу. Замахиваюсь сумочкой и бью без разбора, стараясь Вахабова не зацепить.

Длинный увернуться пытается, но я не останавливаюсь, пока не отпустит Алана бить не прекращу!

— Отцепи свою бешеную! — орет дурниной.

Алан же завершает начатое, оба придурка на земле стонут. За руку меня берет, я должно быть в шоке, а иначе почему мои движения заторможены? Послушно иду за ним.

Выводит меня за калитку. Машину не запертую оставил с раскрытой водительской дверцей.

Божечки, могли же угнать! Москва это не наше село, где машину на улице оставить можно и никто ее не тронет, не потому что знают чья и не потому что никому не нужна, а потому что не принято. У брата воровать не принято.

В машину сажает, пристегивает сам! Боже, от неловкости замираю. Жду когда на водительское прыгнет и сорвет тормоза, унося нас от ворот больницы.

Всегда в безопасности себя чувствовала, когда с работы шла на остановку, это мой годами проверенный маршрут, сегодня сломался. Этот день не мог закончится хуже.

Ловлю отчетливое ощущение дежавю. Я сижу в его машине, тесное пространство кажется совсем не дает своего воздуха, сжимает до точки узкого салона, мы дышим с ним одним кислородом, сжигая его и сгорая в молчании. Все мои чувства накаляются, никак не могу отойти от произошедшего.

На Алана смотрю, такой знакомый, родной. Уверенно руль держит. Напряжен, сконцентрирован, губы в тугую линию сжаты. Воспоминания захлестывают, прошлое, как будто было с нами вчера, так ярко, так остро. Он точно так же за рулем сидел, смотрел таким же взглядом. Задыхаясь и молча свои чувства перевариваю. Помню как боялась сильно, что увидят с ним в машине, подумают плохое. Не этого стоило опасаться тогда. В жизни случаются вещи пострашнее.

Так близко он, держал мою руку, я не против была, мой внутренний социопат, что на всех лиц мужского пола реагирует не шкалил в протесте, молчал в тряпочку. Может затих из-за стресса?

Он продолжает отчитывать за глупость. Но не было в моих поступках ее, только страх. За него неподдельный, животный ужас.

— Лена, о чем ты думала? — головой качает, руль под его руками вот-вот треснет.

Он и в юности очень горяч был до драк, вечно его брат из потасовок вытаскивал на школьном дворе. А здесь