Я не выйду за тебя, Вахабов! - Лита Летинская

— Ну, б…, че ты такая сложная? Мы же к тебе по хорошему. Погуляем тебя, отдохнем.

Догоняет меня коренастый, хватая за рукав, вынужденно разворачиваюсь к нему лицом. Сердце тарабанит в ребра, терпеть не могу, когда мужчины меня касаются. А если держат, меня накрывает настоящая паника.

— Да отцепись ты! — ору не в себе, дергая рукав и сумочкой шарахаю прямо в ухо.

Глава 25

Алан

С работы возвращаюсь. Устал зверски, операции не сложные, но разговор с Леной мне не просто дался. Слишком она эмоционально на свое отстранение отреагировала, пытался завуалировать в благовидную форму, но она девочка умная, все поняла.

Проезжая мимо забора больницы, замечаю нездоровое движение, потасовка какая-то. Охреневая вижу в окно, как блондинка в черном пальто размахиваясь лупит приземистого парня. Рядом еще один шланг стоит, скалится, не понятно то ли в усмешке, то ли в предвкушении нападения.

Кикец, я наверно не привыкну к жизни в столице никогда, где на улице полной людей к девушке могут пристать гопники и никто не заступится. Всем наплевать на своих женщин, предоставляя им право самим по жизни защищать честь и достоинство, полностью потеряв право на защиту своих мужчин.

Девушка оборачивается к воротам и я с еще большим охреневанием узнаю блондинку.

Лена, блин!

Вспышка красной пелены перед глазами взрывается.

Нога бьет по тормозам, с визгом машина режет асфальт, останавливаясь, кидая меня на руль, выскакиваю, бросая машину на проезжей части, через калитку в воротах пролетаю до троицы.

Волосы разметались, светлая прядь прилипла к щеке, глаза горят блеском решимости, шарф почти слетел, зацепившись за одно плечо, сумочка наготове бить еще раз — боевая фурия в действии.

Стремные пацаны сомнительной наружности нависают над маленькой, беззащитной женщиной. Лена пятится. Шаг вперед — они, два маленьких шажка — она назад.

— Что за … Какого здесь происходит? Вам что от нашего врача нужно? — рычу не сдерживаясь, если кого хотят сегодня прижать, придется им круто обломаться.

— Так она не медсестричка? — хмыкает один. Этому сразу в табло врезать хочется, бритый наголо, лицо самодовольно наглое.

— Если вопросы есть, ко мне обращайся, — прямой взгляд не отпускаю. Сделай шаг, порву нахер.

Щавка скалится, но мнется на месте. Второй смелее оказывается:

— Твоя что ли? — гаденыш вопросы решил позадавать. Не могу я на него ответить, при ней. Нет у меня такого права своей называть.

— Лена, иди в машину сядь, — голос грубеет, но не в силах с этим ничего сделать. Злость кипит, по венам разносясь.

— Алан, — за плечо меня хватает, заставляя на себя посмотреть, — пойдем вместе, оставь их, — беспокойно шепчут ее губы.

— Лена, иди в машину, — голосом давлю, ну пойми же, мне спокойнее будет, если ты в безопасности окажешься.

Сейчас я за себя не ручаюсь, если хоть один из этих придуркоа ей вред причинит, мне башню точно сорвет.

В глаза мои смотрит своими блестящими, беспокойными. Слушается, сумочку опускает, без вопросов в сторону машины отправляется.

К шавкам разворачиваюсь.

Ну что теперь скажете, когда слабых и беззащитных перед вами нет?

Кулаки хрустят, как же давно не разминался, но с удовольствием их хари причешу.

— Кто женщину тронул, без пальцев останется! — цежу угрожающе.

— Да ты че, чувак, попутал?! Погулять хотели девочку зачетную, все дела, — напирает коренастый.

Сжимаю до хруста пальцы, вмазать хочется, аж костяшки чешутся. И плевать на возможные травмы, если правильно все сделать даже прикопаться не к чему будет.

Мысли кровожадные одна другой хлеще сменяются в голове. Одному нос, другому пальцы.

— Какая она вам девочка? В своем дворе ищите кого погулять, — рычу не сдерживаясь. Теперь остановить меня только буря сможет или брат мой родной. Но ни того ни второго здесь не наблюдается, поэтому стою, выжидаю и пружина моя внутренняя взвинчивается, готовая отреагировать на первый выпад.

— Да ты, …, много на себя берешь, чувак, — возбухает второй и пальцем своим тычет, терпеть не могу таких утырков. Им объясняешь нормально, все равно свою пургу гонят, неправоту свою не признавая.

Позволяю своему темному вырваться на волю. Злость, ярость, гнев — они мои союзники.

Не хочет понимать слова, силу поймет!

Палец перехватываю вместе с кистью выкручивая, на колени падает, завывая как настоящая дворня. Второй срывается с места, уворачиваюсь, пропускаю по касательной в бок, второй удар блокирую. Отпускаю скулящего утырка, локтем в челюсть заряжаю нападающему. Не угомонится никак. Снова нападает, нак носорог, напролом, массой хочет взять, да хер ему. Этот финт еще с Русланом отработан, практически до автоматизма. Шаг в сторону делаю, пролетает и разворачивается, левой в нос заряжаю. Правой нельзя, рабочая рука, левую завтра можно и поберечь.

Кровища из носа хлещет, кулаком утирается, кровь свою видит, скалится кровавой улыбкой, зловещее зрелище. Не для меня. Я человека изнутри практически каждый день вижу.

Пропускаю момент, сзади за шею удушающий захват.

Утырок оклемался, из под тишка, с тыла подобрался.

— Отпустите его! — женский истерический крик и из-за кустов вылетает фурия, волосы разлетаются белым каскадом, сумочкой начинает лупить первого попавшегося под руку.

Слава богу не меня.

Все таки не послушалась, в машину не села.

В этот момент отругать ее хочется.

Захват на моей шее слабеет, локтем под дых бью, выкручиваюсь.

Сумочка отметелев коренастого возвращается добивать утырка.

— Да оттащи ты свою бешеную! — ноет скрючившись, пытаясь блокировать поток сыплющихся на него ударов. Второй даже не пытается помочь другу, свалившись на тротуар отползает подальше.

А я с наслаждением любуюсь ночной фурией, через пару мгновений опомнившись за рукав оттаскиваю, сумочка ее на одной ручке повисает.

— Страшная ты женщина, Лена.

Сдувает прядь с лица, тяжело дышит, поднимая на меня блестящие, полные запальчивой ненависти глаза.

Взгляды наши скрещиваются, прилипают друг к другу. Родное в ее светлых очах вижу. Самого себя. Я если своих внутренних волков спускаю с привязи, таким же бываю.

Ручка сумочки отрывается, выполнив свое предназначение, летит на сырой асфальт, заставляя нас вынырнуть из нашего забвения.

Подбираю ее.

— Пошли, — за локоть увожу бесстрашную женщину к машине. Когда она успела вырасти в такую фурию? Прошло столько лет, а кажется один миг. Рядом с ней оживает прошлое, воспоминания, ностальгия о родном крае, о чувствах, что испытывал будучи юнцом. Все смешивается и накладывается на реальность.