Я не выйду за тебя, Вахабов! - Лита Летинская

Мадина:

Я все уладила.

Что все? Я теряюсь в догадках и строю предположения.

Наконец пишу ей:

Что ты ему сказала?

Мадина:

Он обещал больше не называть тебя сестренкой)

Прекрасно. Теперь чувствую себя вдвойне неловко и продолжаю теряться в догадках, что мог подумать про меня Алан?

Лена:

Мадин, не нужно было

Мадина:

Нужно! Так вы будете еще пол года ходить вокруг да около. Я вас знаю!

Пол ночи не могу уснуть. Верчу в голове все варианты его реакции, мне ее не хватает. Телефон как мина замедленного действия, лежит на краю кровати.

Позвонить Алану не решаюсь, мне все кажется он вот-вот наберет и мне будет стыдно слушать его голос.

Забываюсь тревожным сном. Детский голосок вытаскивает из зыбких сновидений, которые тут же забываю..

— Телефон звонит, много раз, — тормошит меня, — вставай!

Открыв глаза, смотрю на часы и ужасаюсь, я опаздываю на работу! На телефоне надрывается будильник. Как я умудрилась все проспать?

— А где Инна Федоровна? — спрашиваю у Яськи переодеваясь.

Она пожимает плечиками. Оказывается от няни тоже был звонок и предупреждение в мессенджере о задержке.

Через пять минут она появляется и я вылетаю на работу. Москва стоит в пробках, бегу в метро, не люблю подземку, но слава богу один умный человек ее придумал.

У ворот комплекса меня ловит Юрий. Не глядя, я пытаюсь быстрее протиснуться на территорию, обогнув мужчину, а он наоборот ловит меня у выхода.

— Как хорошо, что я вас поймал.

— Юрий, какая неожиданность.

— Для меня какая неожиданность! Я вас искал.

— Зачем же?

— Я в ресторан вас в прошлый раз пригласил, а номерочек телефона не взял.

— Ах, это, — растерянно останавливаюсь. — Вы простите, Юра. Я вам очень благодарна за приглашение, но у нас ничего не получится. Я работаю очень много. Мало кто выдерживает мой график. Я к тому же и опаздываю. У меня плановая операция. — продолжаю движение. Сюсюкаться совершенно нет времени и я вываливаю на него все не смягчая слова.

— Да конечно, конечно, все понимаю, — спешит он за мной. — я всего лишь надеюсь, что такая прекрасная женщина найдет для меня один вечер.

Он не отстает, провожает меня до входа в приемное, приходится признаться ему, что мое сердце несвободно, и увы не им. На общих сожалениях расстаемся. Мне очень жаль, но давать ложную надежду это тоже обман.

После операции замечаю в телефоне сообщение от Алана. Сижу несколько минут, решаясь открыть.

Я напрочь забыла прихватить с собой его обед. Он так и остался в холодильнике в его квартире.

Алан:

Сегодня езжай домой, с детьми сидеть не нужно.

Словно ледяной ливень окатывает меня с головы до ног, промокая насквозь.

Что это значит?

Иду в травму за объяснениями. Не нахожу его в палате, постель уже убрана, остался лишь голый матрац. Бегу на сестринский пост и узнаю, что он выписался под свою ответственность.

До конца рабочего дня еще пол дня, я не смогу найти себе место. Как так можно не предупредив исчезнуть!

Лечащий врач говорит то же самое. Алан решил продолжить восстановление дома и выписался под свою ответственность.

Пишу ему сообщение.

Лена:

Ты должен был предупредить, что выписываешься! Я места себе не нахожу!

Подумав немного стираю последнюю строчку неуместной экспрессии, отправляю.

Не выпускаю телефон из рук, пока жду ответа. Но его все нет и нет, минуту, вторую. Он решил проигнорить сообщение? Терпения совершенно нет. И пока я решаю дилемму насколько уместным будет завалить его однотипными гневными сообщениями, телефон тренькает.

Алан:

Я понимаю, у тебя своя жизнь. Сегодня я справлюсь с детьми.

Но гипс ему еще не сняли, это я точно знаю, и корсет он должен еще носить. Как он собирается справится? За ним самим нужен присмотр!

Сгораю от беспокойства как они там справятся, с одним больным взрослым! Няня никогда не остается с детьми на ночь!

Пока я негодую, получаю еще одно сообщение.

Мадина:

Лена, можно поздравить. У нас мальчик.

Лена:

Поздравляю! Долгих лет жизни, здоровья и радостей материнства! Заеду к вам на выходных проведать. Вам что-нибудь нужно?

Мадина:

У нас все есть, но Лена, я честное слово фигею с вас! Почему Алан выписался и дома с детьми?

Потому что он дурак! — хочется заорать мне.

Лена:

Я позвоню?

Мадина:

У нас отбой, не желательно. Малый спит, боюсь его разбудить.

Лена:

Откуда ты узнала?

Мадина:

Ясин позвонил и пожаловался, что папа кормит их горелой кашей!

Это сообщение как последняя капля.

Мадина:

Лена, ты можешь заехать и посмотреть, что у них там происходит?

Я не только могу, а просто не выдержу, если не отправлюсь сразу после завершения рабочего дня.

Лечу к нему на вызубренный наизусть адрес.

Дверь открывает Ясин, в его немом взгляде читается облегчение. Ничего, сейчас тетя Лена всех накормит, а потом поговорит с вашим папашей!

Но когда встречаюсь со взглядом Алана, появившегося в дверном проеме, забываюсь.

— Почему нельзя попросить помощи, ведь ты свою предлагаешь?

— А ты ее не принимаешь, но хочешь, чтобы приняли твою, — напоминает мне.

— Тогда все было по-другому, — покаянно шепчу.

— А сейчас?

В порыве произношу то единственное, что мне важно на сей момент.

— Ты сказал, что относишься как к сестренке, а я не хочу как сестра, понимаешь?

— Понимаешь, — машинально повторяет он, вытягивает руку в характерном жесте открывая объятия. Осторожно подхожу. Собственнически прижимает к себе крепче.

Чувствую его запах, терпко мужской с нотками ментолового шампуня. Боюсь прижаться плотнее, но он делает это сам, сгребает в охапку, опираясь на один костыль, корсет чувствуется под рукой, под футболкой. Такой домашний, напоминает мне того мальчишку, что в мои пятнадцать начал провожать меня домой.

Ясминка обхватывает колени, обнимая нас, не шелохнуться. Мы сцеплены крепкой, детской любовью.

Глава 47

Алан

— А как же другой мужчина?

— Какой мужчина? Нет никаких мужчин, — невесомо ко мне прикасается, словно боится тронуть мой корсет.

Поздно, все уже сломано и вывернуто наружу. Душа обнажается, заставляя делать признания.

— Не хотел трогать тебя, ты моя нежная. Думал тебе я неважен, у тебя отношения с мужчинами строятся.

— Никого нет, — тихо шепчет,