Я не выйду за тебя, Вахабов! - Лита Летинская

Братишке восемь уже, второй класс заканчивает. Имя у него сложное — Нур-Мохьмад. Родственники расстарались, когда первенец — мальчик появился у моего отца. Долгожданный пацан, любимый и балованный всей родней. Часто у дядек и тетушек зависает, там детей ровесников для него много, все интереснее, чем дома одному сидеть.

Мама не смирилась с таким сложным именем и зовет его просто Данькой.

Так у моего брата появилось два имени: Даня его дома называли, а Нур-Мохьмад — родственники. Впрочем, им пришлось смириться, и вскоре родня тоже начала братишку Данни величать, потому как мальчик больше ни на какое имя не отзывался.

Мы переехали из города, когда мне было одиннадцать, в село ближе к отцовским родственникам. Папа заболел серьезно. Туберкулез — поставили диагноз врачи, посоветовали более чистый воздух и лечение назначили.

Горный, чистый воздух, сухой летом и лекарства, которые мама по часам папе давала, сделали свое дело. Отцу лучше становилось, ремиссия сказали врачи, мы выдохнули свое беспокойство, успокоились на некоторое время. Но осенью и зимой ему хуже становилось, высокая влажность тому способствовала. Три года назад он совсем сник и медленно угасать начал. Врачи руками разводили, болезнь резко прогрессировала, на дожитие ему месяц оставляли. Мой папа три протянул.

Здесь уклад жизни другой, более размеренный, неспешный, порядки от городских отличаются. Тоненькая и нескладная, к тому же малообщительная, я разом всем девочкам в новом классе не понравилась. Может, все дело было в длинной, светлой косе, за которую меня в шутку называли Елена Прекрасная. Обидно было. Красоты я в себе не видела. Насмешкой такое прозвище казалось. Среди темненьких и смуглых ребят я бесцветным пятном себя чувствовала. В городе такого не было. Там дети из разных семей учились, разных национальностей, сдружиться успели с первого класса, притереться.

Один несомненный плюс был. Мадинка — светлая, дружелюбная сестричка, моя ровесница, ее густые волосы вились, как кольца. Даже когда она косы плела, кончики их пушились завитками. Сдружилась со мной сразу, бегала ко мне через две улицы, таскала абрикосы и груши со своего сада. В семье, где она младшенькая с одними старшими братьями, ей откровенно скучно было, хотелось новых и верных подруг.

Мадинка неизменно провожала меня до дома, в шутку говоря: "украдут же такую красоту", а доводя до ворот, к себе убегала.

Однажды зимой она заболела и в школу не ходила несколько недель. К тому времени дорогу до дома я хорошо освоила и без проволочек дошла, лишь ближе к своей улице заметила преследование.

Мальчик из моего класса — Вахабов, оказывается, всю дорогу по пятам шел. Мне любопытно стало, и не вытерпев, я остановилась, все же спросила:

— Зачем ты преследуешь меня?

Он тормозит сразу же, взгляд в сторону бросает, тушуется.

— Провожал просто, по-соседски, я на той улице живу, дальше, — рукой машет в ту сторону.

Это я знала. Но не подозревала, что он провожать меня соберется. Почему-то меня это не вспенило, не разозлило, приятно стало, внимание и забота проявленные.

Так, у нас с Мадинкой появился провожатый, а вскоре и второй — его брат Руслан присоединился, хотя ему совсем не по дороге было.

Достаю платочек, под стопками одежды в шкафу припрятанный. Так хочется еще раз посмотреть на свое преображение, он действительно мне нравится. Такой же, как его даритель — любимый. Как он угадал, что мне понравится? Сердце трепетно в груди порхает, когда вспоминаю, как он платок мне предлагал. Боже мой, милота какая. Подружки, если бы не мешались, может подольше пообщаться удалось.

С Аланом мы по учебе только общаемся, нам обоим биология нравится. Он мне задания распечатал, по которым к ЕГЭ готовятся. По дороге из школы одной идем. Я впереди одна или с Мадинкой, а он позади плетется. Проводит до дома, лишь тогда к себе идет. Не оставил привычку за годы.

Я едва к себе платочек прикладываю, накидывая на голову, чтобы в зеркало посмотреться и откуда ни возьмись появляется мама.

— Ты что это на себя нацепила? Сними эту гадость с головы!

Когда мама в дом зайти успевает, не понимаю. Не слышала ни хлопка двери, ни шагов ее.

— Красиво же, мам, — стараюсь оправдаться неловко, край шелковой ткани придерживая, скользкий, стекает с моей головы словно горный ручеек.

— Я сказала сними! — подлетает и сдергивает с меня подарок дорогой и сердцу милый.

Из пальцев выдергивает.

— Откуда ты его взяла? — в меня тычет тканью цветной.

Она очень изменилась после смерти отца, горевала о потере его безутешно, как тень бродила по дому. Я на себя все домашние дела взяла, тяжело очень было. Если бы не родственники отца, которые нам помогали, не знаю, как мы выжили бы. Однажды бабушка к нам пришла, с мамой долго беседовала. О чем они разговаривали за закрытой дверью, я не слышала. После этого мама в руки себя взяла, но очень категоричной стала.

Из дома меня почти не выпускает, на учебу налегать заставляет. Я только и вижу постоянно стены — школьные и домашние. Гулять меня почти не выпускает, только на рынок вместе сходить да на ярмарку, даже в магазин братишку младшего посылает всегда.

Комкает и вышвыривает в окно. Я провожаю взглядом ткань нежно-голубого оттенка, как водица в горном озере — красивого такого. Броситься тут же за ним хочется. Подарок единственного мальчика в классе, с которым мне всегда общий язык найти удается, не считая девчонок. Скромный и воспитанный в общении. С друзьями забияка только, дерется постоянно. Нравился мне всегда.

— Чтобы не смела мне. Чтоб я не видела на тебе больше эти тряпки! Они не для тебя, поняла? Я не для этого тебя учила, чтобы ты эти... сначала платок, потом длинная юбка, а потом и вовсе вся укроешься и будешь детей мал мала нянчить. Нет уж! Сначала выучишься, профессию получишь, работать пойдешь, карьеру себе сделаешь, а потом и будешь замуж выходить! внуков мне дарить. Я не хочу молодой бабушкой быть! А то я знаю этих местных, ушлых, красивую девку увидят и хвать к себе домой, хочешь не хочешь, а выйдешь из их дома либо замужней, либо опозоренной.

Слушаю маму и стыдно становится. Неужели так обо мне думает? Из-за этого ни в чем не повинный платок выкинула?

— Так, что даже не думай мне. Лучше чемодан собирай, в Москве погода суровее, там лето холодное, побольше теплых вещей возьми. Поступать туда поедешь, у сестры моей поживешь. Подашь документы