Я не выйду за тебя, Вахабов! - Лита Летинская

Глава 6

Алан

— Чего грустишь в одиночестве, брат?

Рус через бревно перешагивает, рядом со мной садится.

По спине меня похлопывает в знак приветствия. За селом у косогора пристроились, на большом поваленном дереве. Дальше крутой склон спускается. Местность вся как на ладони. Деревья макушками голубоватой дымкой склоны окутывают. Горы близко, руку протяни — дотянуться можно. Ощущение это обманчивое. На самом деле часами идти будешь, до ближайшей даже дойти не сможешь.

— Не приняла подарок? Морда у тебя больно кислая, скоро на прокисшее молоко будешь похож, — камешки с земли набирает и вдаль по склону кидает. Вместе наблюдаем как подпрыгивает зайчиком.

— Приняла.

— Ну, а проблема в чем? Не понравился?

— Понравился. Наверно.

Сам не пойму. Вспоминаю, как на платок в моих руках смотрела и сердце в смятении заходится. Должен понравиться ей. Должен! Глаза ее радостью блестели, когда робко на меня взгляд поднимала.

— Ну! Что тогда? Выкладывай уже! Все из тебя щипцами вытягивать! Ни единого слова лишнего не скажет!

— Кольца не носит она. Говорил же. И сейчас ни на одном пальчике не было. Она, когда платок брала я все рассмотрел.

— Не спросил? Может дома забыла, оставила. Принесла бы. С кольцом все же спокойнее, чем без него.

— Да не носит она. Ни разу не видел! — как пружина отпущенная, подскакиваю. На ноги становлюсь, размять надо, кипучую энергию из себя выпустить. Как и горы наши, снаружи только спокойствие храню, изнутри вулкан плещет, нетерпение вперемешку с волнением. Хочется все и сразу получить, а не выходит. Спугнуть боюсь своей настойчивостью. Лена девушка трепетная, как лань пугливая. Вот только по учебе общаться получается.

— Хочешь я спрошу? Мне не в лом, ради брата могу расстараться.

— Не смей даже! Не дай бог, тебе ее кольцо достанется, с кулаками моими встретишься!

Рус смеется открыто, смехом захлебываясь. Камушки разом веером раскидывает. Тоже на ноги поднимается.

— Зацепила тебя, краса русская.

— Ну тебя. Сам за сестрой ее таскаешься.

— Э-э, брат, только мир хотел тебе предложить — сам испортил! Не таскаюсь, а ухаживаю! Разницу понимай! — кулаком грозится. — Мне колечко свое подарит — моей хозяйкой будет! Не дай всевышний, кому-то кроме меня достанется ее кольцо, тот не только с кулаками моими встретится, но и в живых не останется. Лучше вдовой замуж возьму, чем другому отдам!

— Мир, брат, мир, — примирительно руки поднимаю. — Мадина — твоя хозяйка, сам и разбирайся.

Быстро остывает, слух его греет "твоя хозяйка" в сочетании с именем Мадина, мгновенно улыбка на лице расцветает.

— Вот так лучше, умеешь же, когда надо слова подбирать! Но бока твои прочесать для профилактики не помешало бы!

Одним рывком нападает, увернуться возможности не дает, едва сгруппироваться успеваю, чтобы наземь не повалил сразу же. В захват берет мастерски. Минуту сопротивления удается выдержать, подсечка неожиданная и я опрокинут. На небо ясное смотрю и звёзды по кругу кружащиеся.

В себя прихожу несколько секунд. Удар о землю жесткий был, здесь местность вся мхом, да низкой травой поросшая, каменистую породу скрывающие. Братом мне называется, а не уступает никогда. Досадно. В спарринге над ним верх взять не всегда удается. Отъелся как боров, массой берет.

— Давай вставай, хорош валяться, — руку мне примирительно протягивает.

Руку его принимаю. Он на себя тянет, я поддаюсь, когда на ногах оказываюсь, момент улучаю, подсечку ему делаю.

Рус подставы такой не ждет, с рыком на землю падает, но руку мою не отпускает и за собой утягивает. Повалять его по земле приходится, чтобы захват его перенаправить и от удушающего вывернуться. Откатываюсь подальше. Дышим тяжело, как загнанные. Но на душе легко становится, словно с этой борьбой и напряжение внутреннее уходит, на время чувство полета оставляя, небо над головой голубое, только ощущение это усиливает.

Теперь мы оба в пыли измазаны, особо на Русе заметно, любит во все черное вырядится, и светлая пыль на одежде ему особый антураж придает.

На этот раз самостоятельно встаем оба, с опаской друг на друга поглядывая.

— Чего скалишься? Морда у тебя больно довольная стала.

— Ты на вывалянного в грязи поросенка похож.

— На себя посмотри! — смеется он, пытаясь с черных джинс пыль стряхнуть. — А-а-а, бесполезно, — досадует, — дома переоденусь, все равно теперь мыться только.

Смотрю на одежду свою — та же история. Но со светлой джинсы она легче отходит.

— Знаешь же, как я к Мадине отношусь, а знаешь, как она поет? А готовит как. Ммм… Она своими руками приготовленные пирожки мне приносила, в жизни ничего вкуснее не ел!

Так, слушая влюбленные речи брата, до села доходим. На меня всю свою романтическую лабуду вываливает. А кому еще расскажешь? Ни с отцом, ни с матерью этим не поделишься. Братья его старшие кто в город, кто по другим селам разъехались. Все моему слуху выдерживать приходится. Сам нечто похожее его чувствам испытываю, но наверно, не так сильно, как он.

На перекрестке прощаемся, расходимся по дорогам к домам нашим. Он к своему заворачивает, я к своему. Намеренно крюк делаю, мимо ворот проходя, светлой краской окрашенные. Невольно шаг замедлить хочется. Здесь девчонка живет такая же светлая и ладная. Скромная очень. Перед глазами образ ее предстает, хрупкая, и улыбка у нее робкая, но в глаза, когда заглядывает, словно душу мою пленяет, дух захватывает. Когда над обрывом стоишь, очень чувство похожее. И дышать этим чувством хочется — не надышаться.

Мать дома на кухне суетится. Весь день здесь проводит, можно сказать, это ее привычное место обитания. Отец, как с работы возвращается, к себе в комнату уходит. На ужин за одним столом только всей семьей и встречаемся. После смерти брата старшего как-то сам собой такой уклад у нас установился. Сестры в другие селения замуж повыходили. Приезжают изредка.

Младшая из сестер погостить приехала. За столом сидит, маме что-то нарезать помогает. Судя по всему, давно в положении, под широкими платьями скрывает, но заметно уже.

Год назад школу закончив, портфель в угол выкинула, сказав: все, конец этой каторге, замуж выхожу! Так и вышла, через пару дней сваты приехали от жениха. В июле свадьбу сыграли. А в детстве вместе шкодили, по сараям и курятникам лазили. Оба младшие и обоим многое шаловство с рук сходило.

Подхожу, под руку подныривая, обнимаю одной рукой, здороваясь. Участь младшего в семье ко всем старшим уважение проявлять, не по статусу мне поверх ее плеча здороваться.

— Привет,