Призрак Лисицы, или Адвокат с того света - Елена Анохина

Глава 5. "Визит старого знакомого"

(Ночь после первого заседания. Квартира Алисы.)

23:47.

Я не спала.

Кофе остыл. Занавески не шевелились — окна были закрыты наглухо. На столе передо мной лежал пистолет (не заряженный) и диктофон (включённый).

Я ждала гостя.

Первая тень мелькнула на балконе. Едва уловимое движение — но я заметила. Наконец-то. Я потянулась к кофе, специально повернувшись спиной к окну. раздался тихий щелчок — створка приоткрылась.

— Не двигаться, — мужской голос.

Я усмехнулась.

— Ты опоздал на пять лет, "Тень".

За моей спиной замолчали.

Я медленно повернулась. в дверном проёме стоял он — высокий, в чёрной куртке, с пистолетом в руке. Его лицо скрывала маска, но я узнала бы эти глаза даже через десятилетия.

Тот самый киллер, что стрелял в меня в лесу.

— Ты... — он сделал шаг вперёд.

— Живая? Да, — я откинулась на спинку кресла. — Разочарован?

Его пистолет дрогнул.

— Захаров сказал, что ты вернулась. Я не верил.

Я рассмеялась — резко, почти истерично.

— О, он тебе не всё рассказал, да? Например, что я знаю, как он заплатил тебе двойную ставку за моё тело. Чтобы убедиться, что я точно мертва.

Тень замер.

Я встала, не обращая внимания на его оружие.

— Вот что я предлагаю...

Я бросила конверт на пол, между нами.

— Там фотографии. Твоей дочери. Твоей жены. Они живут в Барселоне, верно?

Его глаза расширились.

— Ты...

— Не я. — Я улыбнулась. — "Феникс" уже знают, что ты провалил заказ пять лет назад. Думаешь, они простят второй?

Его пистолет наконец опустился.

— Чего ты хочешь?

Я подошла вплотную.

— Ты работаешь на меня теперь.

Тишина в комнате стала густой, как смола.

"Тень" стоял неподвижно, его пистолет теперь смотрел в пол, но пальцы все еще судорожно сжимали рукоять. Я видела, как капли дождя с его куртки падают на мой паркет, оставляя темные звездочки.

— Сними маску, Артем, — сказала я мягко. — Или тебе нравится играть в палача?

Он резко вдохнул — я назвала его имя, которое не должна была знать.

Маска упала на пол.

Передо мной стоял тот самый человек — высокий, с жесткими чертами лица, но теперь в его глазах читалась усталость, которой не было пять лет назад. Шрам через бровь казался глубже, будто жизнь оставила на нем новые отметины.

— Как ты выжила? — прошептал он.

Я усмехнулась, подняла со стола свой незаряженный пистолет и медленно положила его обратно.

— Ты стрелял мне в живот, а не в сердце. Плохой киллер.

Его лицо дрогнуло.

— Я не хотел...

— О, конечно, — перебила я. — Ты просто "выполнял заказ". Как тогда, когда убил того следователя в прошлом году. Или того адвоката, который мешал "Фениксу".

Он отпрянул, как будто я ударила его.

— Ты следила за мной.

— Я знаю о тебе все, Артем. — Я сделала шаг ближе. — Знаю, что твоя жена думает, что ты "бизнесмен". Знаю, что твоя дочка рисует тебе открытки. Знаю, что ты платишь врачам, чтобы они не говорили ей, чем ты зарабатываешь.

Его дыхание участилось.

— Чего ты хочешь?

Я наклонилась, подняла конверт с полу и воткнула ему в грудь.

— Там не только фото. Там билеты. На самолет. Завтра.

Он раскрыл конверт дрожащими руками.

— Барселона?

— Ты отвезешь их туда. А потом вернешься.

— Зачем?

Я улыбнулась.

— Потому что завтра ты пойдешь к Захарову. И скажешь ему, что я мертва.

Когда он ушел, я подошла к окну.

Где-то в ночи мигнули фары — Цыган ждал сигнала.

Я кивнула.

Завтра игра начнется по-настоящему.

А "Тень"...

Он уже мой.

Глава 6. "Разговор в клетке"

(Первая приватная беседа Алисы и Барса в тюремной камере. Они оба знают — стены здесь имеют уши.)Камера № 9 встретила меня удушливой смесью запахов. Ржавый металл скрипел под пальцами, когда я толкала тяжелую дверь, его едкий аромат смешивался с резкой химической вонью дезинфектора — тюремные уборщики явно переборщили с хлоркой, пытаясь заглушить годами въевшийся дух затхлости. Но сквозь этот искусственный "чистый" запах пробивалось другое — густой, плотный дух мужского пота, табака и чего-то звериного, первобытного, что невозможно вымыть никакими средствами. барс сидел на узкой железной койке, привинченной к стене толстыми болтами. Его массивные плечи, казалось, заполняли все пространство между голыми бетонными стенами, окрашенными в грязно-зеленый цвет где-то в далекие советские времена. Краска давно облупилась, обнажив серый, покрытый плесенью бетон в углах. Когда я вошла, он даже не пошевелился — только поднял взгляд. Его глаза, холодные и оценивающие, скользнули по мне, будто сканер, считывающий угрозы.

— Заходи, рыжая, — его голос низкий, с хрипотцой (то ли от курения, то ли от старого ножевого ранения в горло). — Места хватит.

Я закрываю дверь, специально не проверяя, насколько плотно. Пусть слушают.

— Ты знаешь, зачем я здесь, — говорю я, садясь напротив него на единственный стул.

— Нет. Но догадываюсь.

Он наклоняется вперед, локти на коленях. Его руки — настоящие кастеты из жил и костей.

— Ты не адвокат.

— А кто?

— Мститель.

Я не отрицаю.

Когда я села на единственный стул — шаткий, с одной укороченной ножкой — он заскрипел жалобно, будто протестуя против моего присутствия. Между нами повисла тишина, нарушаемая только капающей где-то водой — то ли с верхнего этажа, то ли из протекающей трубы. Капли падали с равномерным "плюхом" в лужицу в углу, создавая жутковатый метроном нашего разговора.

С потолка свисала голая лампочка в металлической решётке, мерцающая с перебоями — то ярко ослепляя, то оставляя нас в полумраке. Её желтоватый свет подчёркивал каждую морщину на лице Барса, каждый шрам на его руках, каждый скол на стенах этой проклятой коробки, которая, казалось, сжималась вокруг нас с каждым вздохом.

— Захаров тебя боится, — продолжает он. — Видел, как он побелел, когда ты вошла.

— А ты?

Он впервые улыбается — зубы ровные, белые (дорогая стоматология для человека, который должен был гнить в зоне).

— Я? Я уже в тюрьме, рыжая. Чего мне бояться?

Я достаю сигарету, закуриваю, протягиваю ему. Он берет двумя пальцами, затягивается глубоко, не отводя глаз.

— Ты знаешь, кто подставил тебя, — говорю я.

— Знаю.

— Но это не Захаров.

Он замирает. Дым струится из его ноздрей.

— Кто?

Я роняю имя так тихо, что даже микрофоны, если они есть, не уловят.

Его глаза сужаются.

— Доказательства?

Я достаю телефон, показываю одно фото.

Человек в маске. барс вцепляется в край койки так, что дерево трещит.

— Он же мёртв.

— Вот и ошибка.