Ножницы - Анна Александровна Завгородняя

— Тогда наш вариант – столичный дом баронессы Леннинген, — предложил он.

 На том и порешили.

 Я отправилась к себе. Уве вызвался меня проводить, а граф сел за письменный стол, чтобы написать ответ баронессе.

* * *

— В жизни своей не видел большего идиота, — высказался Рихтер Вайнс, когда его наемный экипаж катил по мостовой, направляясь к дворцу его величества кайзера.

— Вы о ком? – Колдунья, сидевшая в салоне напротив Рихтера, вопросительно заглянула в глаза своему учителю.

 Вайнс только отмахнулся и перевел взгляд в окно. У него никак не выходил из головы тот надменный аристократ, у которого скрывалась Хельга. И которого девчонка, кажется, умело использовала.

— Я вернулась с юга страны, — продолжила девушка. – Боюсь, нашей беглянки там нет.

— Ты вернулась очень вовремя. Можешь пригодиться, — ответил Рихтер. – По этой причине я и взял тебя сегодня с собой, даже понимая, насколько сильно ты устала с дороги. Ганс и остальные не справляются. Мы следуем за ней по пятам. Но каждый раз она ухитряется ускользать прямо из пальцев. Не девушка, а какой-то песок! – взорвался колдун, но спустя секунду он уже улыбался. – И все же, что говорить, я отлично ее обучил.

— Значит, вы ее обнаружили, — проговорила девушка, выдержав почтительную паузу.

— Да, Ирма. Она использовала чужое имя и документы, устроившись гувернанткой в дом аристократа, который даже не удосужился проверить, кого нанимает для своего племянника, — фыркнул Вайнс. – Право слово, люди сейчас так самонадеянны и глупы, — высказался он, — в особенности эти напыщенные господа, наивно считающие себя центром мира.

 Ирма ответила молчаливой улыбкой, и колдун опустил руки на трость из черного дерева, положив ладони их одну на другую поверх навершия.

— Хельга снова использовала ключ, — сказал Рихтер еле слышно.

— Она колдовала? – поразилась Ирма.

— Да. И по этой причине я смог ее отследить.

 Ирма криво усмехнулась.

— Вот уж не думала, что Хельга такая дура! Она ведь прекрасно знала, чем ей грозит использовать магию, — сказала девушка.

 Рихтер лишь пожал плечами.

— Колдун не может без магии. Не сомневаюсь, что у нее были обстоятельства. Жалею лишь о том, что артефакт успел зарядиться до того, как я поймал беглянку, — сказал он и бросил взгляд в окно, заметив, что длинная стена, окружавшая владения кайзера, закончилась. Экипаж подъехал к северным воротам.

— Поговорим потом, — сказал ученице Вайнс и открыл окно, глядя как к экипажу приближается боевой маг из охраны, дежуривший сегодня у ворот.

— Господин Вайнс. – Капрал гвардии кайзера отсалютовал колдуну. – Покажите ваш пропуск, — попросил он.

 Рихтер недовольно поджал губы.

— Вы еще не запомнили мое лицо за столько недель? – съязвил Вайнс.

— У меня приказ, — без тени эмоций ответил капрал, и колдун с нескрываемым раздражением достал из нагрудного кармана бумагу, которую протянул военному.

 Проверив документ, капрал велел открыть ворота и несколько секунд спустя экипаж Вайнса уже направлялся по дорожке к резиденции кайзера.

— Для чего я понадобилась вам во дворце? – поинтересовалась Ирма.

— О, — кивнул Рихтер и улыбнулся. – Его величество велел мне привезти моего лучшего лекаря из числа учеников. У супруги нашего монарха заболел кто-то из фрейлин. Ты должна проверить, все ли там чисто.

— И что я должна сделать? – прищурив серые глаза, уточнила Ирма.

— Как? – улыбнулся колдун. – Я разве не сказал?

 Колдунья покачала головой.

— Осмотришь бедняжку и, как многие до тебя не найдешь ничего, — велел Рихтер.

— Получается, вы уже знаете, что с ней? — предположила девушка.

 Колдун кивнул.

— Конечно, знаю. Но не собираюсь связываться с тем, кто питается фрейлиной. Все равно это скоро закончится, — хитро ответил Вайнс.

 Ирма улыбнулась и, поправив воротник дорогой шубки, выглянула в окно на приближающийся монолит дворца.

Глава 3

Прежде дом баронессы Ленниген я видела только мельком, в день, когда по прибытии в столицу, фон Эберштейн высадил Лорелей у дверей, а слуга забрал вещи госпожи и отнес в дом. Тогда я была настолько уставшей, что едва обратила внимание и на сложную, витиеватую лепку, украшавшую стены, и на двух мраморных химер, сидевших на постаментах и словно охранявших лестницу и вход в здание.

 Поежившись от странной ауры, которую излучали фигуры, я посмотрела вперед, на высокую дверь и слугу, застывшего навытяжку.

— Вы же это чувствуете? – обратилась словно ненароком у Уве, идущему рядом со мной.

 Вампир покосился на меня.

— Я про статуи, — пояснила тихо, а затем мы вошли в дом и разговор с фон Дитрихом плавно сошел на нет, потому что в холле здания нас ждала его хозяйка.

 На баронессе было чудесное бархатное платье насыщенного синего цвета. Оно выгодно оттеняло ее кожу и глаза. Тяжелые, темные волосы Лорелей подняла и заколола золотыми шпильками, украшенными крупными сапфирами. Такое же сапфировое колье красовалось на шее женщины.

— Благодарю за то, что приехали, — произнесла баронесса Леннинген, глядя на графа. Они обменялись приветствиями, а я присела в книксене, краем глаза уловив, что расторопный лакей, закрыв за нами входную дверь, уже спешит принять у господ верхнюю одежду. Кажется, кроме этого слуги в доме никого больше не было. Я поняла, что Лорелей решила перестраховаться. Вероятнее всего, этому лакею баронесса доверяла.

— Я отпустила всю прислугу на сегодня кроме Рупрехта и лекарки из дворца, которая присматривает за больной, — сообщила нам госпожа Леннинген.

 Слуга собрал верхнюю одежду, принял трость графа и мою накидку, после чего удалился.

— Не будем терять время, — предложила я, и Лорелей в первый раз взглянула на меня.

— Госпожа Вандермер. – Ее губы тронула странная улыбка. Я никак не могла понять, что скрывается за ней: насмешка, толика уважения, или равнодушие, прикрытое маской. – Если вам сегодня удастся помочь больной фрейлине ее величества, я постараюсь, в свою очередь, сделать так, чтобы кенинг помогла и вам.

— Сделаю все, что в моих силах, — быстро ответила я.

— Уж постарайтесь, милочка. Никто до вас не разгадал тайну этого недуга. А кенинг очень привязана к своей фрейлине, — ответила мне хозяйка дома.

 Я мысленно поморщилась. Ну почему госпожа Леннинген не умеет разговаривать нормальным языком? Она даже просить о помощи адекватно не может.

 Право слово,