Ножницы - Анна Александровна Завгородняя

 Баронесса скользнула взглядом по застывшему рядом со мной Уве, улыбнулась вампиру (намного искреннее, чем мне) и, развернувшись, направилась к широкой лестнице, ведущей наверх.

— Идемте, госпожа Вандермер, — произнес Максимильян, словно извиняясь за манеры Лорелей.

 Преодолев лестницу, мы свернули в правый коридор. Я отметила богатое убранство дома и какой-то странный нежилой дух, витавший в воздухе. По всей видимости, госпожа Леннинген предпочитала покои в королевском дворце собственному особняку и здесь бывала слишком редко. Нет, слуга проветрил помещение. Постарался это сделать, но видимо, окна открыли ненадолго, потому что воздух все еще был спертым.

— Она здесь, — сказала баронесса, останавливаясь перед высокой дверью. Постучав, госпожа Лорелей дождалась, когда нам откроют, а затем удивила меня, проговорив: — Мы с Максом и Уве будем ждать вас здесь.

 Я и виду не подала, что удивлена, решив, будто больная стесняется присутствия посторонних мужчин. Наверное, окажись я на ее месте, тоже не пожелала бы, чтобы мой покой нарушали незнакомцы.

 Решительно переступив порог, я закрыла за собой дверь, очутившись в спальне, тонувшей в полумраке. Окна были зашторены, а свет в помещении создавало пламя в камине и свечи, стоявшие на столе.

 Мимолетно оценив тяжелые портьеры из шелка, шелковые же обои и добротную резную мебель, я увидела женщину в платье из домотканого сукна, в фартуке и белоснежном чепце. Она сидела на стуле подле больной, а увидев меня, медленно поднялась. Я встретила напряженный взгляд лекарки и выдавила улыбку. Она отошла от постели больной, будто уступая мне место, и я подошла, опустив взгляд на женщину, одетую в дорогой халат и укутанную теплым пледом.

— Здесь ужасно холодно, — пожаловалась она и пристально взглянула на меня изучая. – Вы госпожа Вандермер? – спросила незнакомка уставшим, но поставленным голосом. Подобные голоса привыкли повелевать. Больная была явно из высшего сословия, что и не удивительно, ведь кенинг могла приблизить к себе только особу с благородными корнями.

— Здравствуйте, — ответила я и подтвердила. – Да. Я Элоиза Вандермер. Но могу ли я узнать ваше имя? – спросила, изучая лицо больной.

 У женщины, на вид ей было около тридцати лет. Возможно, немного больше, ведь баронесса не просто так ела свой хлеб во дворце и явно контролировала возрастные изменения приближенных ее величества, как и ее самой.

 Я отметила тонкие, изящные черты узкого лица дамы, ее огромные, бархатные карие глаза, похожие на глаза оленя, и тонкие губы, сейчас поджатые, видимо, от приступа слабости или боли.

— Зовите меня Маргарета, — ответила незнакомка.

 Я кивнула. Маргарета, так Маргарета. Хотя мне что-то подсказывает, что это не настоящее имя больной. Возможно, она не хочет, чтобы я узнала, кем она является на самом деле?

— Вы позволите? – попросила, давая понять Маргарете, что хочу коснуться ее.

 Женщина смерила меня подозрительным взглядом, затем произнесла:

— Баронесса Леннинген отзывалась о ваших способностях очень хорошо.

 Я удивленно изогнула бровь.

 Вот как? Не ожидала подобного от Лорелей.

— Поэтому я смею надеяться, что вы мне поможете, — продолжила аристократка.

— Я постараюсь, — ответила я тихо и с молчаливого позволения придворной дамы сняла перчатки, удерживавшие мою магию, и коснулась груди дамы, опустив руки поверх одеяла, которым была укрыта больная.

 Она не ответила, лишь вздрогнула, хотя я была уверена, что мое касание не могло причинить ей неудобство и тем более боль.

— Как давно вы начали слабеть? – спросила я тихо, скользнув руками ниже.

 Маргарета ответила не задумываясь:

— С тех пор, как у его величества появился этот жуткий советник из департамента.

 «Рихтер», — поняла я, но отмела подобную версию. Вряд ли мой учитель мог принести во дворец какую-то нечисть. Он слишком осторожен для подобной глупости. Это не более, чем совпадение. А вот в том, что над аристократкой реет нечто опасное, я уже не сомневалась, так как чувствовала тьму, но никак не могла понять, с кем именно столкнулась.

— У него глаза злые, — продолжила моя пациентка. – Право слово, что взять с колдуна?

— Что вы испытываете? Где-то болит? – Я распрямила спину, понимая: надо бы убрать одеяло.

— Есть не хочется. Вечерами меня лихорадит, — последовал ответ. Маргарета вздохнула. — Слабость. – Она криво улыбнулась. – Я даже сначала подумала, что понесла… Но лекарь не подтвердил беременность. А мне становилось все хуже.

 Кивнув, я попросила позволения убрать одеяло. Дама взглядом подозвала молчавшую лекарку, и та выполнила мое поручение, встав по другую сторону от постели больной.

— Мне было непросто приехать сюда, — пожаловалась Маргарета, а я опустила взгляд на шелковую нижнюю рубашку женщины. Эта деталь одежды стоила баснословно дорого. Уж я-то знала цену подобным вещам.

— Видимо, вы очень дороги ее величеству, — улыбнулась я и провела ладонями над телом аристократки, отмечая ее удивительную худобу. Шелковая ткань не скрывала маленькой груди Маргареты и торчавших ребер.

 Внутренне я ужаснулась удивительной худобе больной.

 Нечто пило ее жизненную силу. Медленно. Будто смакуя. Но что это? Кто это? Я терялась в догадках, понимая, что без магии не справлюсь. Видимо, придется использовать силу, но следует сделать все как можно осторожнее. Не сомневаюсь, что Рихтер уже вернулся в столицу. Нет, существовала вероятность, что учитель отправиться дальше искать меня, но я не была в этом уверена.

 Тело было исследовано. Я не ощутила ничего, кроме страшной усталости бедной фрейлины и внутреннего голода ее организма.

— Позвольте, я прикоснусь? – обратилась к Маргарете и когда несчастная кивнула, опустила руку на ее макушку, одновременно выпуская толику силы.

 Едва моя магия коснулась фрейлины, как меня чуть не отшвырнуло от больной. Охнув, я ощутила, как ладонь словно пронзило одновременно тысячами игл. Вскинув взгляд, я поджала губы, увидев, как от головы аристократки вверх тянутся, переплетаясь, тонкие нити, похожие на струи дыма.

— Что-то не так? – Маргарета быстро поняла мое состояние. Наверное, я не сразу сумела взять эмоции под контроль. Всего ничтожная секунда, а женщина увидела и поняла. – Ну же! – Она почти требовала. – Говорите! Не рвите душу!

 Я отступила на шаг, кивнула лекарке, чтобы она укрыла госпожу. Надев перчатки и сложив руки на груди, снова взглянула на нити, тянувшиеся вверх. Там, над головой фрейлины, они завивались в одну сплошную нить, а я точно знала, кто вытягивает из Маргареты жизнь.

 Это было плохо. Нет, я бы сказала, очень плохо!

— Не молчите. – В голосе