Ненужная жена ледяного генерала - Юлий Люцифер

называется этот мир. Но я уже понимала: здесь слово, произнесенное крепостью, значит больше, чем десяток советников с серебряными посохами.Поэтому советники первыми пришли в себя.— Закрыть площадь, — резко сказал старик в серебряной мантии.Голос его сорвался, но приказ все равно подхватили.Стража двинулась к боковым проходам. Слуги отшатнулись. Кто-то пытался шептаться, кто-то крестил пальцами воздух незнакомым мне знаком. Женщина, которая плакала у стены, все еще повторяла:— Я не помню лицо сына… Я не помню его лицо…— Уведите ее, — сказал один из советников. — И всех лишних тоже. Немедленно.Лишних.Я медленно повернула голову.На площади уже наводили порядок. Не помогали испуганным. Не спрашивали, кто что забыл. Не смотрели на ворота. Просто зачищали свидетелей, как убирают со стола осколки разбитой чашки, пока хозяин не увидел трещину на дорогой скатерти.Сайрен стоял в нескольких шагах от меня.Его лицо оставалось спокойным, но в этом спокойствии появилась жесткость другого рода. Не прежняя, уверенная, ледяная. Теперь он был похож на человека, который услышал за стеной звук обвала и еще не решил, признать ли, что дом рушится.— Никого не выпускать за внешние ворота, — приказал он.Стражники замерли.Старик резко повернулся к нему:— Генерал, слухи нужно отсечь, а не запирать внутри.— Я сказал: никого не выпускать.— Но гарнизон…— Гарнизон останется на местах. Слуги — в своих крыльях. Совет — в малом зале. Площадь очистить, но не разгонять людей по крепости без счета.Его голос стал таким, что спорить больше никто не решился.Старик сжал губы.Веста Роннель подошла к Сайрену почти бесшумно. Белый мех на ее плечах не дрожал, лицо снова стало мягким и печальным, как у женщины, которая единственная сохранила милосердие среди холодных решений.— Сайрен, — произнесла она тихо, но достаточно громко, чтобы слышали ближайшие. — Чем дольше это будет висеть в воздухе, тем сильнее испугаются люди. Нужно объяснить им, что крепость отозвалась на нестабильный узел, а не признала…Она запнулась, будто не хотела произносить вслух то, что увидели все.Меня.— Не признала что? — спросила я.Веста повернулась. Ее взгляд скользнул по мне быстро, оценивающе. Мгновение назад она выглядела испуганной. Теперь снова собралась.— Госпожа Невант, вам лучше сесть. После такого отклика возможны слабость, спутанность памяти, эмоциональные всплески.— Удобный список. Под него можно списать почти все, что вам не понравится.— Я говорю как лекарка.— А я слушаю как женщина, которую вы пятнадцать минут назад пытались объявить пустым местом.Веста не повысила голоса.— Никто не называл вас пустым местом.Я посмотрела на Сайрена.— Нет, конечно. Меня назвали бесполезной связью. Это гораздо уважительнее.Он не отвел взгляда, но и не ответил.На площади уводили людей. Плачущую женщину поддерживали под локти две служанки. Она шла, оступаясь, и все повторяла:— У него на щеке родинка… нет… или не было? Господи, как я могла забыть…Рядом молодой солдат пытался что-то сказать командиру, но вдруг растерянно оглянулся.— Господин сотник, а где северный проход?Сотник побледнел.— Ты нес караул у него три года.— Да, господин. Я помню караул. Помню мороз. Помню, что стоял. Но где проход… не вижу в голове.Сайрен услышал.В его лице что-то дрогнуло.— Имя? — спросил он резко.Солдат выпрямился.— Тарн Олив, третий щитовой ряд.— Кто твоя мать?Солдат открыл рот.И молчал.Слишком долго.На площади стало холоднее.— Я… — Тарн моргнул. — Я знаю, что писал ей. Каждую вторую неделю. У нее больная рука. Она печет темный хлеб. Она… — Он побледнел еще сильнее. — Я не помню, как ее зовут.Веста шагнула к нему.— Это паническая реакция. После сильных магических всплесков память часто…— Не надо, — сказал Сайрен.Всего два слова.Мягкая улыбка Весты не исчезла, но застыла.— Я могу помочь.— Позже.Она чуть склонила голову.— Как прикажете.Сказано было покорно. Почти нежно. Но в ее глазах на миг мелькнула обида — не женская, не ревнивая, а холодная досада человека, у которого попытались забрать право объяснять происходящее.Сайрен повернулся ко мне.— Внутрь.— Куда?— В малый зал.— Зачем?— Ты ответишь на вопросы.Я тихо рассмеялась. Не потому что было смешно. Просто иначе пришлось бы сказать ему что-нибудь слишком резкое.— Ваша крепость назвала меня госпожой, а вы все еще разговариваете со мной как с преступницей.— Моя крепость только что едва не сорвала обряд, вызвала провалы памяти у гарнизона и открыла ворота без приказа.— Ваша?Он замолчал.Я увидела, как это слово попало точно под броню. До сегодняшнего дня Карн-Эйд, видимо, действительно был его крепостью. Его стенами. Его приказами. Его ледяными щитами.А теперь ворота назвали не его.— Ты ничего не понимаешь в том, с чем столкнулась, — сказал он глухо.— Возможно. Но я хотя бы не делаю вид, что понимаю все.Сайрен сделал шаг ближе.Он был выше меня почти на голову. Холод от его мундира касался лица, но я не отступила. Пусть привыкает.— Лиора, это не игра.— А похоже, я веселюсь?— Если ты знаешь, что произошло…— Я не знаю.— Тогда почему ворота отозвались тебе?— Может, потому что вы все слишком долго спрашивали не у тех.Его глаза сузились.— Ты изменилась.Вот оно.Опасная земля.Слишком резкая перемена в поведении. Чужая женщина в чужом теле. Мир, где магия и законы, о которых я не знаю ничего. Одно неверное слово — и Веста с удовольствием найдет мне диагноз, совет даст печать, а Сайрен решит, что меня нужно не развести, а запереть.Я заставила себя дышать ровнее.— Развод иногда освежает характер.Один из молодых стражников за моей спиной подавился воздухом. Кажется, хотел скрыть смешок и не смог.Сайрен бросил на него взгляд, и тот мгновенно окаменел.— В малый зал, — повторил генерал.— Нет.На этот раз молчание стало совсем плотным.Старик с посохом уставился на меня так, будто я оскорбила не человека, а весь северный порядок сразу.— Госпожа Невант, — процедил он. — Вы находитесь в крепости, подчиненной военному закону.— А еще, если я правильно услышала, я госпожа северных ворот.Сайрен резко вдохнул.Веста, стоявшая сбоку, опустила ресницы.Старик побелел.Я не знала, сколько власти дает это звание. Может, никакой. Может, меня через минуту все равно утащат в малый зал и будут допрашивать. Но сейчас они сами не знали, что со мной делать. И это было моей единственной защитой.— Я отвечу на вопросы, — сказала я. — Но не как задержанная. И не под присмотром лекарки, которая уже решила, чем объяснит любое мое слово.Веста подняла на меня глаза.— Вы несправедливы.— Возможно. Неприятно, правда?Сайрен смотрел на меня долго. Потом повернулся к старшему советнику.— Малый зал. Без служителей печатей. Только я, госпожа Невант, лорд Хайр, госпожа Роннель и два свидетеля совета.— Генерал,