Ненужная жена ледяного генерала - Юлий Люцифер

— резко сказала Веста, — если у нее нестабильный теплый узел, я должна присутствовать.Я усмехнулась:— Вот видите? Уже “нестабильный”, а час назад его будто бы не было.Сайрен поднял руку, и Веста замолчала.— Вы будете присутствовать, — сказал он. — Но без зелий и касаний, пока я не разрешу.— Пока вы не разрешите? — спросила я.Он посмотрел на меня.Я посмотрела в ответ.Секунда. Другая.— Пока ты не согласишься, — исправил он жестко.Очень маленькая победа.Но на этой площади, где меня только что снимали с ворот как старую табличку, даже такая мелочь значила многое.Нас повели внутрь крепости.Карн-Эйд оказался еще мрачнее изнутри, чем снаружи. Высокие коридоры, черный камень, белые прожилки в стенах, узкие окна, через которые просачивался зимний свет. На поворотах стояли железные чаши с голубым ледяным пламенем. Оно освещало лица, но не грело.Я шла между Сайреном и двумя стражниками, хотя формально меня уже не вели под конвоем. Веста держалась на шаг позади генерала, как человек, которому не нужно доказывать свое место. Она и так уверена, что все дороги в этой крепости рано или поздно приведут к ней.Мне пришлось идти спокойно, хотя внутри все дрожало.Не от страха даже.От чужих обрывков памяти.Каждый коридор отзывался. Не голосом. Намеки, следы, ощущения. У той лестницы кто-то когда-то ждал письма и не дождался. У ниши с ледяным пламенем мальчик прятал деревянную фигурку зверя. На стене рядом с узким окном был след от ладони — женской, маленькой. Я не видела его глазами, но знала, что он там есть, под слоем холода и приказов.Крепость была набита памятью.И эта память портилась.Как ткань, которую долго держали в сырости.У поворота молодая служанка несла поднос с пустыми чашками. Увидев Сайрена, она поспешно присела, но поднос качнулся, одна чашка упала и разбилась.— Простите, ваша светлость! Я… я сейчас…Она наклонилась за осколками, потом вдруг застыла.— Где кухня? — прошептала она.Стражник рядом с ней нахмурился.— Что?Служанка подняла испуганное лицо.— Я несла… я знаю, что несла это из кухни. Но куда возвращаться?Веста тут же шагнула вперед.— Девочка испугана после площади.— Как тебя зовут? — спросила я.Служанка посмотрела на меня, моргая.— Мира, госпожа.— Сколько лет ты служишь в крепости?— С пяти зим. То есть… — Она растерянно сжала край фартука. — Нет. С шести? Меня привела тетушка после болезни матери. Или… после свадьбы моей сестры? У меня есть сестра?Сайрен не сводил с нее взгляда.— Позвать старшую по крылу, — приказал он стражнику.Тот кивнул и ушел.Я присела рядом со служанкой. Сайрен будто хотел остановить меня, но сдержался.— Мира, посмотри на чашку.Она дрожащими пальцами взяла целый край разбитой чашки.В голове у меня вдруг вспыхнуло: теплая вода, красные руки, смех двух девушек у полки, запах кислой ягоды, голос: “Мира, не ставь синюю чашку генералу, он все равно не заметит, а госпожа Невант заметит”.Я выдохнула.— Синяя чашка стояла на второй полке у окна, — сказала я тихо. — Ты не любила ее брать, потому что у нее трещина у ручки.Мира вскинула глаза.— Да…— А кухня — вниз по лестнице, потом направо, мимо двери с медным замком. Ты знаешь дорогу. Просто сейчас она будто закрыта туманом.Служанка кивнула слишком быстро, почти со слезами.— Да. Да, госпожа. С медным замком.За моей спиной было тихо.Очень тихо.Я поднялась.Сайрен смотрел так, будто я стала задачей, которую нельзя решить ударом меча или приказом.— Откуда ты это знаешь?— От чашки.— Чашки не говорят.— Может, они просто не говорили с вами.Веста мягко положила руку на плечо служанки.Мира вздрогнула.— Пойдем, я дам тебе настой.— Нет, — сказала я.Веста медленно повернулась.— Госпожа Невант, девочке нужно успокоиться.— Ей нужно вспомнить дорогу. А не уснуть.Голос Весты остался ровным.— Вы не лекарь.— А вы не хозяйка ее памяти.На этот раз Сайрен вмешался раньше, чем Веста успела ответить:— Миру отвести к старшей по крылу. Без настоев. Записать все, что она забыла и что вспомнила.Стражник кивнул.Веста посмотрела на Сайрена.— Вы начинаете верить случайному проявлению?— Я начинаю собирать факты.— Факты без толкования опасны.— Толкование без фактов опаснее.Она улыбнулась.Очень слабо.— Как скажете, генерал.Опять покорность. Опять мягкость. Но теперь я видела, что под этой мягкостью — сталь.Малый зал оказался не таким уж малым.Длинная комната с узкими окнами, стол из темного дерева, семь кресел с высокими спинками, на стене — карта севера, испещренная серебряными линиями. В центре карты темнела крепость Карн-Эйд: семь башен вокруг круглого знака, похожего то ли на источник, то ли на глаз.Меня посадили не в кресло, а на боковую скамью.Я посмотрела на Сайрена.Он заметил.— Дайте госпоже Невант кресло.Старик, которого Сайрен называл лордом Хайром, недовольно поджал губы.— Это место для членов совета.— Ворота только что назвали ее госпожой, — сказал Сайрен. — Пока совет не объяснил мне, что это значит, она будет сидеть не на скамье.Я не поблагодарила.Рано.Мне принесли кресло. Я села напротив Сайрена, не рядом. Веста устроилась чуть сбоку, так, чтобы видеть и меня, и его.Лорд Хайр положил перед собой костяные дощечки.— Начнем с очевидного. Госпожа Невант, что именно вы сделали с воротами?— Коснулась.— Не дерзите.— Я ответила точно.— До сегодняшнего дня вы не проявляли дара теплого узла.— Так утверждаете вы.— Так установили проверки.— Кто их проводил?Хайр раздраженно постучал пальцами по дощечкам.— Совет печатей, лекарская палата, снежная госпожа Роннель…— То есть люди, которым выгодно доказать, что меня можно заменить.Веста вздохнула:— Вам сейчас кажется, что все против вас.— Нет. Не все. Крепость, например, придерживается другого мнения.Хайр вспыхнул:— Крепость не имеет мнения!В тот же миг по стене малого зала прошел тихий треск.Не разрушительный. Предупреждающий.Все замолчали.Я медленно повернула голову к стене.Камень был гладким, темным, с белыми прожилками. Обычная стена. И все же мне показалось, что за ней кто-то долго молчал и теперь с трудом удержался от ответа.Сайрен тоже смотрел на стену.— Лорд Хайр, — сказал он медленно, — выбирайте слова.Старик побледнел.— Генерал, вы же не можете всерьез…— Я могу всерьез требовать объяснений. И начну с главного. Почему во время снятия имени у людей начались провалы памяти?— Из-за сопротивления узла.— Узла, который вы признали несуществующим?Хайр сжал рот.Хороший вопрос, генерал.Жаль, что ты задаешь его только теперь.Веста подалась вперед.— Сопротивляться может не дар, а остаточная брачная привязка. Иногда старые договоры оставляют след даже после утраты силы. Особенно если жена эмоционально не готова отпустить связь.Я посмотрела на нее почти с восхищением.— Как красиво. Если крепость молчит — я бесполезна. Если говорит — я больна и не готова отпустить мужа.На