Изгнанная с позором - Нита Вольская

Мы с Люсиной стояли неподалёку от возвышения с троном, и чинно изучали публику, время от времени переговариваясь.

Филипп ушёл по каким-то делам, и никто нам не мешал невинно сплетничать.

— Посмотри, как похорошела младшая де Куадор. — я восхищённо рассматривала девушку, которая ещё в прошлом году выглядела как гадкий утёнок. — Жалко, что эта красота достанется старику.

— А чего её жалеть? Ей в женихи достался герцог.

В тоне подруги проскользнуло холодное равнодушие.

Удивилась. Повернулась посмотреть. Люси сразу натянула дежурную улыбку.

— Но это же не отменяет того, что он стар. — не согласилась.

— Не отменяет. Но когда он умрёт, она будет молодой герцогиней с завидным приданным. И выбор у неё будет гораздо лучше, чем у меня.

Ах, вот оно что. Она просто волнуется о своей дальнейшей судьбе, потому нервничает. Взяла подругу за руку, чуть сжала.

— Тебе уже присылали предложения?

— Пока нет. — прошептала и едва заметно поджала губы.

— Ну ничего, после сегодняшнего бала они посыплются как листья осенью. Ты вон у нас какая красотка. Так что, не переживай, будет из чего выбрать.

Люси действительно была хороша собой. Мы с нею чем-то даже были похожи: обе блондинки, только в разных оттенках, обе голубоглазые.

Но если моя красота была спокойной, канонической, то её — классической и дерзкой. Яркие выбеленные волосы непроизвольно притягивали взгляд.

Люси всегда была недовольна тем, что им не хватало объёма, и потому предпочитала носить причёски с кудрями. Которые ей, кстати, очень шли, и немного сглаживали ту самую дерзость — неприемлемую в нашем обществе.

Аккуратные черты лица и идеальная форма губ были гордостью подруги. Она часами могла простаивать у зеркала, тренируясь красиво улыбаться и смотреть из-под ресниц, выискивая самые выгодные ракурсы.

Главными недостатками фигуры сейчас считались невысокий рост и маленькая грудь. Но, как по мне, Люси это вовсе не портило, а наоборот делало особенной. И вообще, я считала, что небольшая грудь гораздо удобнее — мои непокорные холмы так и норовили выпасть из любого декольте.

Да это было модно. Но очень хлопотно. С такой грудью всегда нужно следить за другими объёмами — только очень тонкая талия была способна уравновесить пышные верхние формы, и не дать её владелице выглядеть расплывшейся и слишком крупной.

Что касательно маленького роста подруги, то я считала, что в народе не зря говорят, что маленькая собачка до старости щенок. Миниатюрные женщины всегда выглядят мило.

Снова сжала ладонь подруги в знак поддержки.

— Вот увидишь, уже завтра ты сможешь выбрать самый выгодный вариант.

Люси на удивление не стала спорить, лишь пробурчала:

— Очень на это надеюсь. — и посмотрела мечтательным взглядом куда-то вглубь толпы.

Проследила. К нам шёл мой супруг.

Невольно залюбовалась. Филипп был высоким, плечистым мужчиной. Довольно красивым, и к тому же умным. Ему в этом году исполнилось сорок лет, и на висках появилась первая седина. Что ещё больше добавило ему лоска и статусности.

Едва подошёл, Люси заговорила:

— Филипп… кхм… фир Дебу́р, не согласитесь ли вы составить мне партию в первом танце?

Удивлённо посмотрела на подругу. Первый танец супруги должны танцевать вместе.

Но увидев её молящий взгляд промолчала. Ей сейчас и так непросто. Несмотря на то, что скандал утих, некоторые кумушки всё ещё не теряют надежду поймать её на чём-то предосудительном. И, видимо, Люси решила, что танец с моим мужем закрепит её неприкосновенность.

Филипп вопросительно посмотрел на меня. Я улыбнулась, тем самым давая согласия.

— Но с кем будешь танцевать ты?

— Обо не беспокойся, я посижу на диванчике и выпью освежающий напиток. Танцуйте.

— Я принесу тебе попить! — тут же вызвалась подруга, и упорхнула искать слугу с подносом.

— Это же не вызовет пересуды? — спросила у мужа, едва она отдалилась.

— Не думаю. Все знают какую услугу я ей оказал, и поймут, что это лишь желание отблагодарить.

— Пожалуй, ты прав. — окончательно успокоилась.

Люси вернулась с двумя бокалами игристого вина. Один протянула мне, а второй Филиппу. Но тот отказался, сославшись, что уже успел достаточно выпить. И мы с подругой чокнулись.

— За незабываемый вечер! — произнесла она тост, и первая пригубила.

Я последовала её примеру.

Когда заиграла музыка, Люси отдала мне свой бокал и потянула Филиппа в танцевальный круг.

А я отошла к стене и присела на небольшой диванчик. Второй бокал поставила на столик рядом.

Медленно попивая напиток, следила за тем, как Филипп и Люси закружили в танце. Любовалась. Они смотрелись так гармонично.

Интересно, я с ним так же смотрюсь со стороны?

После третьего глотка почувствовала лёгкое головокружение. Решила больше не пить, и отставила фужер на тот же столик.

Голова продолжала кружиться, и, кажется, это усиливалось. Посмотрела на причину странного состояния. Бокалы двоились.

К головокружению добавилась тошнота, и я решила выйти на свежий воздух.

Но ноги отказывались идти.

Ухватилась за спинку дивана, чтобы не упасть. Промахнулась и опрокинула оба фужера. Едва смогла их удержать, чтобы не упали на пол и не разбились. Испуганно поискала глазами Филиппа. Я уже поняла, что в вине было что-то подмешано.

Всё вокруг кружилось и двоилось. Кровь гулко стучала в ушах. Боялась пошевелиться, потому что понимала, что упаду.

И тут появился он — мужчина в эполетах. Это всё, что я сумела рассмотреть.

Подхватил меня под руку, не дав осесть на пол.

С тревогой спросил:

— Фира, вам плохо? Давайте я вас провожу на свежий воздух.

Промычала что-то нечленораздельное, пытаясь отказаться от его услуг. Но он настойчиво обхватил меня за талию и практически потащил к выходу на балкон.

А мне становилось всё хуже. Звуки стали искажаться и отдаляться. Картинка совсем расплылась. Ноги потеряли чувствительность.

Перед самой дверью сделала очередную попытку вырваться из чужих объятий. Но силы были неравны.

Мужчина громко возмутился:

— Что ж ты так набралась, дорогая! Совсем не умеешь пить!

И под последние танцевальные аккорды всё-таки вывел меня на балкон.

Когда свежий ветерок ударил в лицо, сознание немного прояснилось. И я снова попыталась убрать его руки. Даже сумела прошептать:

— Оставьте меня в покое…

Но вместо того, чтобы выполнить мою просьбу, незнакомец пригвоздил меня своим телом к перилам, впился в губы настойчивым поцелуем, и начал задирать подол.

Пыталась вырваться, но сил не хватало, тело меня уже почти не слушалось. А он прижимал всё крепче, и