Влюбиться в Май - Ася Исай

то ли шмыгает носом. Неужели жалко стало, что отравила меня неведомой человечеству гадостью? Впрочем, если и так, то жаль стало не настолько, чтобы впустить в квартиру. Боится… Очередной приступ кашля отбирает дыхание и украшает кафель на полу багровыми каплями крови. Эта дрянь все быстрее отвоевывает у меня право на жизнь. До легких добралась, зараза. — Как? — слышится тихий шепот из квартиры. Устало прислоняюсь спиной к двери. Сам не знаю почему, но уверен, что она сидит точно так же. — Как ты меня нашел? Как, как… Колян с лечением послал меня на хрен. Его более влиятельные коллеги попытались меня упечь в больницу, собирали бесчисленные консилиумы и все без толку. Когда среди врачей пошли разговоры о том, что пора вызвать разнообразное подкрепление, от батюшек до спецслужб, я понял, что пора валить. Толку от этих умников никакого не будет. И пока меня не расфасовали по банкам, и не сдали на опыты, решил обратиться в инстанции куда более компетентные в вопросах неизведанного. Первыми были гадалки. Сам себе не верил, когда начинал искать, но и в растущие цветы из плоти верилось плохо, пока не увидел своими глазами. Бабки утекали рекой, счета пустели быстрее, чем тратила когда-то содержанка Машенька, но толку было ноль. Хваленый Анатолий Швепс рассказал о том, что за мной стоят духи сильного рода ведьм, что я сам обладаю силами исцеления… Но как только я ему предъявил настоящую причину своего визита, бедолага упал в обморок. Примерно два десятка потомственных ведьм, колдунов, экстрасенсов, медиумов и прочей нечисти сочиняли странные истории, и ни один не приблизился к истинной причине моего визита. Пока я не наткнулся на слух о бабке в глухой деревне. О ней почти не говорили. Но если и говорили то шепотом и только для того, чтобы попытаться удержать от похода к ней. Ростки уже не умещались под курткой, как нарочно, щекотали кожу. Ранки, из которых они пробивали себе путь на волю, сочились кровью и болели так, что ни одна разрешенная минздравом доза обезболивающих уже не спасала. Дорогу к бабке мне указать никто не удосужился. Местный алкаш за бутылку водки махнул в сторону леса и, ускорив шаг, исчез в другом направлении. Пришлось идти одному. Сумеречный лес вокруг сгущался с каждым шагом. Ветки хлестали меня по щекам, путались под ногами и всячески мешали идти. Ноги двигались механически. Я устал, и лес казался бесконечным. Может быть, я уже заблудился к тому моменту? Вдруг земля исчезла. Я упал молниеносно, ужасающе быстро. Камни рвали одежду, оставляя полосы боли и выдирая ростки из плоти. Ничего не видел, только землю и мелькающие тени деревьев на фоне черного неба, снова землю. Руки инстинктивно хватались за воздух, ища опору, но находили только листья и пустоту. Удар. Спина, рёбра, череп — всё одновременно. Боль не пришла сразу, только оглушение, холодная земля под спиной. Я лежал, закрыв глаза, дыша прерывисто. Над головой просвечивает край оврага, и сумеречное небо казалось теперь бесконечно далёким. Когда контузия прошла, оказалось, что обжигающая боль справа — это не переломы и ссадины, а я наполовину лежу в ручье. Кое-как перевернулся набок, умылся и застыл, не дыша. В трех метрах от меня стоял самый настоящий медведь.

Глава 6. Расколдовывай

Медведь встал на дыбы. В этот миг я понял, что смерть — это не абстрактное понятие из больничных консилиумов или врачебных вздохов. Смерть имеет вес, объем и невероятно холодный взгляд. Смерть стоит передо мной на задних лапах, и она совершенно не заинтересована в моих объяснениях. Боль исчезла полностью. Растворилась в одуряющем тумане адреналина. Это было не облегчение, а что-то куда более дикое. Мышцы всего тела сократились одновременно, словно электрический ток пропустили через мой позвоночник. Кровь потекла такой мощной волной, что я буквально ощутил, как кровеносные сосуды расширились, как каждая клетка тела получила команду: «Беги. Сейчас же». Казалось, что я вдыхаю осколки стекла. Ноги двигались сами по себе. Разум куда-то исчез, оставляя после себя только животный страх. Чистый, первозданный, без примесей. Лес становился все гуще. Позади слышался шум, похрюкивание, топот лап, которые давят деревья как травинки. Мышцы ног уже не подчинялись. Какая-то часть сознания подавала сигнал о том, что это конец, что дальше не получится, что вот сейчас упаду и... Деревья неожиданно расступились, и на поляне показался дом. Добежал до крыльца и просто упал на ступеньки. Прямиком в ноги старухе. Её появление полностью остановило мой мозг. Её спокойствие не просто хладнокровие. Это что-то глубже. Это спокойствие того, кто знает, что здесь главная она и что она не потерпит никакого беспорядка. Невысокая, хрупкая на вид, волосы черные. Но её движения радикально контрастируют с хрупкостью. Движения сильного человека, привыкшего командовать. Из-за деревьев вышел медведь. Я ждал последнего броска, смерти, всего чего угодно. Старуха просто наблюдала за происходящим, ничего не предпринимая и, кажется, даже улыбаясь. Пока из дома не выбежала девушка. Она прошла мимо меня и остановилась рядом со зверем, будто это плюшевый мишка из детского сада, а не полутонный хищник. Протянула ему что-то в ладони, а тот нежно взял угощение. Я сидел, прижавшись спиной к стене дома, и не мог понять реально все происходящее. Шок захватил меня полностью. Мозг отказывался обрабатывать информацию. Либо я умер в овраге, и это адские галлюцинации перед смертью, либо реальность совершенно другая, чем я её представлял. Медведь доедает лакомство и укладывается прямо на земле перед крыльцом, обвив меня взглядом. Не враждебным, скорее внимательным. Как охранник, который знает, что его подопечный пытается сбежать. Светловолосая девушка, не говоря ни слова, подошла ко мне и вложила в ладонь сложенный листок бумаги. — Проводи Павла Вячеславовича короткой дорогой, — послышался скрипучий голос старухи, обращенный к медведю тоном, как если бы она давала указание школьнику. Какого хрена… Но объяснений мне не предоставили. Старуха развернулась и ушла вместе с девушкой в дом, закрыв дверь на засов. Медведь встал, и я тут же понял, почему дорога будет “короткой”. Зверь не нападал. Он просто начал идти на меня, и пришлось снова отступать. Он не позволял мне даже остановиться, чтобы передохнуть. Выгнав меня к трассе, просто отвернулся мордой в сторону леса и исчез в темноте, как никогда его и не было. Когда адреналин полностью ушел, я понял, что стою у своей машины. Залез внутрь, отъехал от этого чертового места и только после этого