Влюбиться в Май - Ася Исай

Просто на моем предплечье появилась такая же рана, как у того маленького мальчика. И я даже знаю, как будет выглядеть шрам спустя долгие годы.

— Это же был ты… — провожу пальцем по ямочкам на предплечье Паши.

Глава 10. Огнецвет

— Какого… — онемевший было на минуту Паша снова пытается встать, заметив, что наши шрамы идентичны, но я не позволяю. — Это странно, — рассматриваю собственную руку.

Рана глубокая. Из рваных краев ритмично пульсируя, кровь ручейком стекает к локтю.

— Охренеть как странно, — Паша будто забывает о своей боли, попеременно разглядывая свой шрам и мою рану. — Мне больно, — хмурюсь, не понимая, почему рана не затягивается, а тянущая боль в груди только нарастает. — Еще бы. Нужно обработать срочно. А лучше сразу ехать зашивать. Чтобы не было как… — Мой дар, — перебиваю. — Он перестал работать. — Что ты имеешь в виду? — Ливень за окном прекратился. Не я сейчас Май. А еще месяцы обычно умеют исцеляться, — невнятно объясняю, бессмысленно вытирая потеки крови. — А эта рана… Она не затягивается. И что-то еще… — Да как она вообще оказалась на тебе?

Паша все же дотягивается до моей руки, чтобы помочь наложить жгут. Прикосновение обжигает.

Смотрю в его глаза будто впервые. Смотрю и не могу понять, как я не замечала этого раньше. Или это случилось только после моего видения? Или это проклятие так тесно связало, что мы стали… Истинными.

— Я сейчас вернусь, — не отвечая на его вопрос, ухожу на кухню.

Грудь все сильнее будто стягивает ремнем, становится сложнее дышать. Открываю все подряд ящики в бессмысленных поисках чего-то, что может облегчить мою боль, но только перебрав все варианты, понимаю, что помощи здесь не найти.

Магия то ли отвернулась от меня, то ли выставила новые правила игры без предупреждения.

Изо всех сил пытаюсь замедлить проклятие, но становится только хуже.

И ответ… Ответ прост.

Побывав в прошлом, я не только его шрамы забрала с собой. Судьба связала нас так тесно, что и проклятие мы разделили пополам.

— Я знаю, что вы все за мной наблюдаете, — говорю в пустоту. — Знаю, что и в обычный день следите за непутевой сестрицей, а сейчас все разом на дежурстве. Огнецвет, помоги. — Ты не непутевая. Просто маленькая, — вечно солнечный Огнецвет появляется за столом, будто тут и был все это время.

Вот только вместо улыбки и лучиков счастья в глазах я впервые за тысячи лет вижу тревогу.

— Постарше некоторых буду, — огрызаюсь вместо обычных объятий. Но и мы тут не в пятнашки пришли играть, как на заре мироздания, а стоим на краю пропасти. — Черт знает во что ты вляпалась, взрослая ты наша. Давай руку, — поднимается со стула, но я делаю шаг назад. — Нет! — одергиваю руку, когда Огнецвет тянется исцелить рану. — Это не поможет. — Не учи меня тайной магии, она писалась при мне, — скалится, цитируя любимую книгу. — Нет. Мне станет только хуже, а у него совсем нет времени, — киваю в сторону гостиной, чувствую, как пульс Паши уже замедляется. — Да причем тут смертный? — еще сильнее хмурится Огнецвет. — Притом что мы связаны слишком сильно, — расстегиваю пуговицу на платье, выпуская на волю тонкий стебелек, на котором уже распускается цветок мака. Он склоняет свою головку, пока еще стеснительно, но демонстрируя сердцевину. — У меня тоже нет времени. — Май, ну твою же… — Тише, тише. Не просто так именно тебя позвала. Я знаю, как все исправить, — тяну руки к нему, и кровь снова начинает капать на паркет.

Во взгляде Огнецвета что-то меняется. Он отстраняется и холодеет.

— Только он может мне помочь, — касаюсь его груди, там, где отчаянно бьётся огонь сердца. — Ты подумала о последствиях? — Мне хватит сил его удержать, — киваю, стирая слезу со щеки.

В ладони Огнецвета появляется маленький, ещё не раскрывшийся бутон, который светится внутри, как раскалённый уголь.

Он шепчет ему что-то, и цветок мгновенно распускается. Ярко-алый, почти прозрачный, с золотыми прожилками внутри. От него идёт волна жара, запаха липы, мёда, дыма костра и горьких трав.

Внутри цветка папоротника бушует пламя.

Глава 11. Прошлое

Огонь папоротника растекается по телу, вспыхивает в груди. Не больно. Будто внутри кто-то открыл дверцу, за которой всё это время тлел огонь, и теперь он рванул наружу. Все чувства, которые я когда-то прятала, загоняла вглубь, вырываются. Сердце колотится так сильно, что я слышу его в ушах. Страх? Он просто сгорает. Сомнения? Тоже. Остаётся только чистая, живая, почти невыносимая страсть. Я вдруг понимаю, что могу все. Могу сказать, могу сделать, могу любить так сильно, что весь мир загорится вместе со мной. Но я уже чувствую цену. Цветок требует огня. Не холодного расчёта, не равнодушия, не «потом». Только живого, честного, горячего. Если я начну прятаться, врать себе или остывать — он начнёт вянуть. И вместе с ним часть меня. Поднимаю взгляд на Огнецвета. Он бледнее обычного, одна из рун на его плече потускнела. Но глаза горят так ярко, будто он только что подарил мне июнь навсегда. А внутри меня уже полыхает лето. И оно никогда больше не закончится. — Ты готова? Знаешь что нужно сделать? — Мне нужно оказаться там где все начиналось. Там где все можно спасти. Щелкаю пальцами и оказываюсь в парке. Липы цветут так, что воздух становится кремовым, сладким, почти удушливым. На земле под деревьями лежит слой лепестков, как золотистый снег. Оглядываюсь, но не могу понять почему папоротник привел меня именно сюда. И тогда я замечаю её. На скамейке под липой сидит девушка. Молодая, может быть двадцать два, двадцать три года. Она вяжет плед. Её пальцы движутся механически, со скукой опытного мастера, но её глаза смотрят в никуда. Рядом с ней стоит коляска, старая, с потёртой синей тканью, и девушка время от времени покачивает её ногой, не отрываясь от вязания. Это она. Мама Паши. Но почему меня забросило именно сюда, в этот момент её жизни? Паша ещё младенец. Как я могу изменить что-то, когда всё ещё только начинается? Как и что мне менять именно в этой точке? Я подсаживаюсь на скамейку рядом