Измена. Круиз для одинокой жены - Кира Арден

сочли, что к свежему воздуху должен прилагаться аниматор, чтобы я не выбросился за борт от скуки. Мы познакомились три дня назад. И, как вы могли заметить, мы находимся на разных полюсах восприятия этого мира.

Его откровенность выбивает меня из колеи. Взрослые мужчины не делятся такими вещами с первыми встречными на палубе теплохода. Если только эта первая встречная не кажется им такой же потерянной.

— Простите, я не должна была спрашивать...

— Бросьте, Лена. Вы смотрели на нас в ресторане так, словно решали в уме сложное уравнение, которое никак не сходится. Не люблю недосказанности. А вы? Вы тоже сбегаете от кого-то или от себя?

Он попадает в самую точку. Я открываю рот, чтобы ответить дежурной фразой про отпуск и усталость от работы, но слова застревают в горле. Я смотрю в его глаза и понимаю, что хочу сказать ему правду. Хочу сказать, что бегу от брака, который рассыпается в пыль, от мужа, которому плевать, от одиночества вдвоем...

— Тё-ё-ёма! Вот ты где!

Резкий, высокий голос прерывает ночную тишину, заставляя нас обоих вздрогнуть. Дверь на палубу распахивается, и к нам, цокая каблуками по деревянному настилу, подбегает Лера. На ее плечи небрежно наброшен пиджак, полы которого развеваются на ветру.

Она с ходу врезается в Артема, обвивая руками его руку и прижимаясь всем телом.

— Котик, ну ты чего ушел! Там ведущий такие смешные конкурсы проводит, я чуть со смеху не умерла! И шампанское принесли! Пошли скорее, а то без нас все выпьют!

Она бросает на меня быстрый, оценивающий взгляд. Ее глаза, густо подведенные черным, холодны и цепки. Она моментально сканирует мое платье, отсутствие яркого макияжа, и, видимо, решив, что я не представляю угрозы, теряет ко мне интерес.

Артем аккуратно, но настойчиво отцепляет ее руки от своего предплечья. Его лицо снова становится непроницаемой маской.

— Лера, я же просил не называть меня так. И я не люблю конкурсы. Я просто дышал воздухом.

— Ну здесь же холодина жуткая! — Лера картинно ежится, прижимаясь к нему еще теснее. — Пойдем в бар, пожалуйста-пожалуйста! Ради меня!

Артем бросает на меня быстрый взгляд. В нем читается извинение и какая-то безнадежная усталость.

— Иду, — глухо отзывается он. Затем чуть кивает мне: — Приятного вечера, Лена. Надеюсь, речной воздух поможет вам решить ваше уравнение.

Они разворачиваются и уходят. Лера продолжает что-то щебетать, повиснув на его руке, а он идет ровно, как механизм, выполняющий заданную программу.

Я провожаю их взглядом, чувствуя странный укол разочарования. Словно мне показали кусочек неба, а потом захлопнули окно. Я отворачиваюсь обратно к темной реке, вдыхая ледяной воздух.

В кармане кардигана коротко вибрирует телефон.

Я достаю аппарат, щурясь от яркого света экрана. Сообщение от Кати. Наверное, спрашивает, как я устроилась и не укачало ли меня.

Я смахиваю уведомление, открывая мессенджер.

*«Ленусь, прости, что дергаю в первый же вечер. Я думала промолчать, но не могу. Это уже ни в какие ворота. У Игоря нет никакого корпоратива или релиза на этих выходных. Я сейчас сижу в ресторане на Патриарших. И твой Игорь сидит через два столика от меня. С какой-то длинноногой блондинкой. И они явно обсуждают не IT-технологии. Они целуются, Лен».* К сообщению прикреплено размытое фото. Но даже на этом нечетком снимке, сделанном из-под полы, я безошибочно узнаю профиль своего мужа. И изящную женскую руку с идеальным маникюром, нежно гладящую его по щеке.

Звуки плещущейся за бортом воды и музыка из бара внезапно сливаются в один глухой гул. Палуба уходит из-под ног, и я судорожно вцепляюсь побелевшими пальцами в холодный металл перил, чувствуя, как внутри меня рушится вся моя жизнь.

Глава 4

Я смотрю на размытую фотографию снова и снова, увеличивая изображение до пикселей, словно пытаюсь найти там опровержение. Но опровержения нет. Это профиль Игоря. Это его любимая серая рубашка, которую я сама гладила два дня назад. И это чужая, ухоженная рука с длинными ногтями, ласково поглаживающая его по щеке.

Внутри не происходит взрыва. Вместо него накатывает тяжелое оцепенение. Мой муж, человек, с которым мы делили постель, бюджет и планы на будущее, прямо сейчас, пока я глотаю холодный речной воздух, целует другую женщину. А мне он написал про корпоратив и айтишников. Какая жалкая, банальная ложь.

Пальцы деревенеют, когда я набираю ответ Кате. Моя смелая, решительная подруга, как же хорошо, что она оказалась там. Как же больно, что она стала свидетельницей моего унижения.

*«Спасибо, что сказала. Я не буду ему звонить. Поговорю, когда вернусь»*.

Нажимаю «отправить» и одним резким движением отключаю звук уведомлений от мужа. Не хочу слышать его голос. Не хочу слушать наспех придуманные оправдания про неудачный ракурс или пьяную коллегу. Мой брак только что рассыпался в прах, превратившись в дешевый фарс, и единственное, что у меня осталось — это мое чувство собственного достоинства. Я не позволю ему сделать из меня истеричку, звонящую среди ночи с проклятиями.

Холодный ветер с реки, наконец, пробивается сквозь шок, заставляя меня мелко дрожать. Я прячу телефон в карман и, не оглядываясь на светящиеся окна ресторана, возвращаюсь в свою каюту.

Остаток ночи сливается в бесконечную пытку. Я лежу в темноте, слушая мерный гул двигателей теплохода, и смотрю в потолок. В голове крутятся фрагменты последних лет нашей жизни: равнодушные взгляды Игоря, его вечные задержки на работе, раздражение на любые мои просьбы. Как я могла быть такой слепой? Почему отчаянно цеплялась за иллюзию семьи, которой давно не существовало?

Утреннее солнце, безжалостно ворвавшееся в каюту сквозь неприкрытые шторы, застает меня совершенно разбитой. Я заставляю себя подняться, долго стою под контрастным душем, пытаясь смыть с себя чувство предательства, а затем сажусь перед зеркалом. Бледная кожа, темные круги под глазами, потухший взгляд. Вооружившись консилером и пудрой, я тщательно рисую себе лицо уверенной, спокойной женщины, приехавшей на отдых. Никто не должен видеть, что я разбита на осколки.

Завтрак проходит в ресторане на главной палубе. За окнами проплывают зеленые берега, усеянные маленькими домиками, теплоход медленно приближается к нашей первой остановке — старинному Угличу. Я лениво ковыряю вилкой сырники, запивая их крепким черным кофе.

— Да это просто невыносимо! Вы называете это капучино? Это какая-то вода с каплей молока! И где круассаны? В нормальных отелях на завтрак всегда подают свежую выпечку!

Звонкий, возмущенный голос нарушает утренний гул голосов. Я поднимаю глаза и вижу Леру. Сегодня она облачена в ярко-розовый спортивный костюм из велюра, совершенно неуместный на