Измена. Круиз для одинокой жены - Кира Арден

Артем сидит напротив нее, массируя виски пальцами. На нем простая белая футболка и темные джинсы. Вся его поза выражает крайнюю степень смирения с неизбежным злом.

— Лера, успокойся, — негромко, но властно произносит он. Официант, воспользовавшись заминкой, поспешно ретируется. — Это речной круиз, а не отель «Ритц» в Париже. Пей то, что есть, или закажи чай.

— Тебе легко говорить, ты вообще какую-то кашу ешь! — она надувает пухлые губы, демонстративно отодвигая от себя чашку. — Мы так не договаривались, Тёма. Твои друзья обещали мне лакшери-отдых, а тут сервис на уровне придорожной забегаловки. И вообще, у меня от этого покачивания голова кружится. Я не пойду ни на какие экскурсии, останусь в каюте смотреть сериалы.

— Как скажешь, — в голосе Артема звучит откровенное облегчение. Он поднимает взгляд от своей тарелки, и наши глаза снова встречаются.

Он смотрит на меня внимательно, изучающе. Я чувствую, как под его взглядом трещит по швам моя идеальная маска, нарисованная косметикой. Он словно видит насквозь мою бессонную ночь и спрятанную глубоко внутри боль. Я опускаю глаза, поспешно допиваю кофе и направляюсь к выходу на палубу, чтобы присоединиться к экскурсионной группе.

Углич встречает нас перезвоном колоколов и запахом цветущей сирени. Туристы с нашего теплохода растекаются по узким улочкам старого города, следуя за экскурсоводом, размахивающим красным флажком. Я иду чуть поодаль от основной группы, наслаждаясь тишиной и теплым весенним солнцем, согревающим плечи. Старинные церкви, резные наличники на окнах деревянных домов — все это кажется таким умиротворяющим, далеким от московской суеты и моих собственных рухнувших надежд.

Разглядывая купола церкви Царевича Димитрия на крови, я не замечаю, как отстаю от группы. Зацепившись каблуком за неровный камень мостовой, я спотыкаюсь и неминуемо полетела бы на землю, если бы сильные мужские руки не перехватили меня за талию.

— Осторожнее, Лена. Здесь легко можно подвернуть ногу, — раздается над самым ухом знакомый бархатистый голос.

Я резко выпрямляюсь, оборачиваясь. Артем стоит непозволительно близко. Я чувствую терпкий аромат его парфюма с нотками кедра и морской соли. Его руки все еще легко придерживают меня за талию, и от этого прикосновения по спине пробегает горячая волна.

— Спасибо, — я сглатываю пересохшим горлом, мягко, но настойчиво отстраняясь. — Я засмотрелась на архитектуру. Вы тоже отстали от группы?

— Я к ней и не присоединялся, — Артем прячет руки в карманы джинсов, его губы трогает едва заметная полуулыбка. — Не люблю ходить строем и слушать заученные тексты. Предпочитаю изучать новые места самостоятельно. Составите мне компанию?

Я колеблюсь. Прогулка наедине с этим мужчиной, который читает меня как открытую книгу, кажется опасной затеей. Особенно сейчас, когда я так уязвима.

— А как же ваша... спутница? Вдруг она решит прервать просмотр сериалов и потеряет вас?

Артем тихо смеется, и этот звук неожиданно приятен. Он глубокий, искренний, снимающий с его лица маску сурового отчуждения.

— Лера сейчас занята более важными вещами. Заказывает доставку роллов к причалу, потому что местная кухня ее оскорбила. Думаю, у нас есть как минимум пара часов тишины.

Мы идем рядом по набережной Волги. Вода сверкает на солнце тысячами осколков, мимо проплывают небольшие катера. Разговор завязывается на удивление легко. Мы обсуждаем архитектуру, урбанистику, и выясняется, что Артем владеет крупной строительной компанией, а я, как дизайнер интерьеров, отлично понимаю специфику его работы. Мы говорим о профессиональных вещах, смеемся над абсурдными требованиями заказчиков, и на какой-то момент я совершенно забываю о фотографиях в телефоне и предательстве мужа.

С Артемом интересно. Он не рисуется, не пытается казаться лучше, чем есть. В нем чувствуется спокойная, уверенная в себе мужская сила, которая не нуждается в самоутверждении за чужой счет.

Мы останавливаемся у небольшого парапета, ограждающего крутой спуск к реке. Ветер треплет мои волосы, бросая пряди на лицо.

— Вы сегодня прекрасно выглядите, Лена, — вдруг произносит Артем, меняя тон на более глубокий и серьезный. — Но глаза вас выдают. Вы спали от силы часа два. И это явно не из-за качки.

Я нервно поправляю выбившуюся прядь, отворачиваясь к реке.

— У меня просто бессонница. На новом месте всегда так.

— Вы плохой лжец, — он опирается локтями на парапет, поворачивая голову ко мне. — Знаете, почему я здесь? Почему мои партнеры решили, что меня нужно спасать с помощью круиза и общества Леры?

Я замираю, удивленная его внезапной откровенностью.

— Почему?

— Полгода назад я развелся, — его голос звучит ровно, но в глубине зрачков плещется темная, непроглядная тоска. — Мы прожили вместе десять лет. Я строил дома, строил наш бизнес, думал, что закладываю фундамент для нашей семьи, для будущих детей. А она... закрутила роман с моим же генеральным директором. Человеком, которого я считал своим другом.

Мое сердце пропускает удар. Я поворачиваюсь к нему, широко распахнув глаза, чувствуя, как внутри все сжимается от жуткого совпадения наших судеб.

— Я узнал об этом случайно, — продолжает Артем, глядя на текущую воду. — Вернулся из командировки на день раньше. Классика жанра. Самое паршивое, Лена, это не сам факт измены. Самое паршивое — это осознание того, что человек, которому ты доверял как себе, годами смотрел тебе в глаза и лгал. Это уничтожает веру в людей под корень.

Я слушаю его, и мои собственные эмоции, заботливо придушенные и запертые внутри после ночного сообщения, вдруг прорываются наружу. Глаза начинает предательски щипать от подступающих слез.

— И как... как вы с этим справились? — мой голос дрожит, выдавая меня с головой.

Артем медленно переводит взгляд на мое лицо. Он замечает блеснувшую в уголках глаз влагу, и его лицо моментально меняется. Ирония исчезает, уступая место искреннему, глубокому пониманию.

— Я до сих пор справляюсь, — тихо отвечает он, делая шаг ко мне. — Лена... что случилось? Кто вас так ранил?

Он осторожно, словно боясь спугнуть, поднимает руку и костяшками пальцев смахивает слезинку, предательски сорвавшуюся с моих ресниц. От этого невероятно нежного прикосновения я вздрагиваю. Все мое существо тянется к этому теплу, к этому пониманию, которое я нашла в совершенно чужом, но таком внезапно близком человеке.

Мы стоим на набережной Углича, непозволительно близко друг к другу. Воздух между нами становится наэлектризованным. Я смотрю на его губы, понимая, что грань между случайным знакомством и чем-то гораздо большим сейчас истончилась до предела.

И в эту секунду тишину разрывает громкая, пронзительная трель моего телефона, лежащего в кармане тренча.

Я вздрагиваю, словно очнувшись от гипноза, и судорожно достаю аппарат. На экране большими буквами светится надпись: «ИГОРЬ (МУЖ)».

Артем, стоящий вплотную, невольно опускает взгляд на светящийся экран. В