Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде - 2 - Наталья Шевцова

Но что я могла сделать?

«Что я могу сделать?» — судорожно думала я и тут в сполохе очередной вспышки молнии взгляд мой упал на комод.

Свечи!

У меня же есть свечи! Не очень много, но уж что есть!

Это была безумная идея. Но других у меня не было. Я бросилась к комоду, забыв о стоящей рядом с ним банкетке. Само собой, перецепилась, но, к счастью, не грохнулась, лишь больно ударилась пальцами ног.

Нащупала верхний ящик, достала холщовый мешочек, затем нащупала нижний, лихорадочно выгребла из комода свечи и спички и ссыпала их в мешочек.

Руки тряслись так, что несколько свечей выпали и покатились по полу.

Чертыхаясь, я опустилась на четвереньки — в темноте я с трудом нащупала пальцами нескольких из беглянок и без какого-либо труда — лбом банкетку.

Докинув отловленных беглянок в мешочек я накинула поверх ночной рубашки дождевик, переложила в его карман спички (потому как в мешочке они могли промокнуть) и рванула к двери.

Первый же порыв ветра ударил так, что я пошатнулась, едва удержав равновесие. Холодные струи дождя хлестали по лицу, как злые пощёчины. При этом лило так, что не прикрытая курткой часть ночнушки мгновенно превратилась в тяжёлую, прилипающую к ногам тряпку.

Опоясывающая маяк снаружи винтовая лестница в темноте казалась змеёй, обвившей башню. Металлические ступени были скользкими от воды, перила вибрировали под напором ветра.

Я вцепилась в холодное железо обеими руками.

Мешочек со свечами пришлось нести в зубах — иначе я рисковала не удержаться на лестнице.

Первый шаг. Второй. Молния разорвала небо прямо над головой, гром ударил с такой яростью, что воздух задрожал, а в ушах звоном повисла тишина. Я вжалась в стену маяка, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Пройти нужно было два этажа. Всего два этажа. В обычный день это заняло бы минуту. Сейчас же когда каждый шаг давался с боем, я не была уверена, что и вовсе дойду.

Дождь заливал глаза, превращая мир в размытое месиво темноты и воды. Ветер явно задался целью — оторвать-таки меня от перил.

Вспыхивая то справа, то слева, молнии рассекали огненными росчерками небосвод и затем вонзали свои раскаленные жала в исступлённую пляску волн. Небеса над головой сотрясались с таким оглушительным грохотом, будто схлестнувшиеся в заоблачных чертогах в яростной битве титаны опрокидывали и крушили замки друг друга.

Я подавила сковавший меня ледяным панцирем ужас и приказала рукам не дрожать. Понадобилась вся моя выдержка, чтобы не развернуться и не сбежать обратно в тепло и безопасность. Никто бы не осудил меня. Даже дух маяка и тот решил, что в такую погоду лучше не высовываться.

Но я продолжала идти. Тихонько подвывая и хлюпая носом, я шаг за шагом упорно продвигалась вверх.

На то, чтобы держать лицо меня просто не хватало. Да и для кого его было держать? Для себя?

Перила вибрировали и гнулись под напором ветра. Я чувствовала, как тонкий металл ходит ходуном в моих побелевших от напряжения пальцах. Казалось, ещё один особенно яростный порыв — и всю эту хлипкую конструкцию просто оторвёт от стены маяка и швырнёт в бездну вместе со мной.

«И похоронят меня берегиней-героиней,» — мелькнула иронично-насмешливая мысль.

Я прижималась к холодной каменной стене так близко, как только могла, но всё равно чувствовала себя былинкой на ветру. Волосы хлестали по лицу мокрыми плетьми. Вода заливала глаза, нос, рот — я задыхалась, захлёбывалась дождём и собственным страхом.

И с тоской вспоминала солнечные дни, когда я с лёгкостью скакала по этой галерее.

«Если переживу, — пообещала я себе, — перееду в пещеру. В степи. Чтобы на тысячи километров никакого моря и высотных зданий вокруг»

Ещё один шаг — и… нога предательски соскользнула. На мгновение я повисла на руках, и ноги заболтались в воздухе, отчаянно нащупывая опору. Перила прогнулись под моим весом с противным скрежетом. Сердце ухнуло куда-то вниз, к самому подножию башни, туда, где меня ждали кусты колючего тамариска, цепкие, словно лапы морских ведьм и… перелом ноги, руки и, возможно, шеи.

Я была уверена — всё, сейчас перила не выдержат и я…

Но боги миловали.

Сама не знаю, каким чудом, но я все же смогла подтянуться на руках и вновь оказаться на лестнице.

Отделавшись в итоге лишь подвернутой лодыжкой.

Я сказала «лишь»? Ха! Только лишь в сравнении с альтернативой.

А так, боль в лодыжке была такая, что дальше мне пришлось не идти, а ползти на коленях…

Благо до заветной двери оставалось всего семь ступенек.

Преодолев которые, я натолкнулась на новое препятствие — когда я попыталась её открыть, дверь не поддалась.

Ветер давил на неё с такой силой, что сначала я даже решила, что её заклинило.

Я дёргала ручку, толкала плечом, упиралась всем телом — бесполезно — дверь словно вросла в косяк.

Свечи в зубах мешали дышать, челюсть сводило от напряжения, но выпустить их означало потерять. Я всхлипнула от бессилия и ударила кулаком по мокрому дереву. Потом снова навалилась, используя весь свой немаленький вес.

Ветер на мгновение ослаб — и я рванула ручку изо всех сил.

Щель!

Крошечная щель появилась между дверью и косяком. Я просунула туда пальцы, потом локоть, расклинивая проход своим телом. Ещё рывок — и я, в буквальном смысле слова, ввалилась внутрь.

Закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.

Здесь было чуть-чуть тише. За маленьким окошком вновь сверкнула молния, осветив творящийся за ним ад — ни неба, ни моря — только клубящаяся тьма и ярость стихий. Небо и море слились в один кипящий котёл.

Даже здесь, внутри, шум был невыносим.

Люди на материке не представляют, каким может быть настоящий шторм. В своих уютных домах, укрытые горами и лесами от дыхания океана, они не могут даже представить, что такое настоящий шторм.

Они думают, что сильный шторм — это когда ветер срывает несколько черепиц с крыши и гнёт деревья в саду. О нет. Сильный шторм — это когда небо обрушивается водопадами солёной пены, а воздух становится густым от брызг. Это когда волны не бьются о скалы, а взрываются о них с грохотом артиллерийских снарядов, посылая фонтаны пены на двадцатиметровую высоту. Это когда дышишь не воздухом, а солёной взвесью, и лёгкие горят от каждого вдоха. Это когда ветер не просто воет — он визжит,