Мой хвостатый избранный, или Курс на Бездну - Айштария Райс

двух частей. Чешуя отливала густым синим, зеленью морской глубины и золотом на изгибах, а вдоль линии хвоста вился полупрозрачный плавник, похожий на тончайший резной шёлк. Но с острыми перьями.

Сеть сомкнулась. Хвост вздрогнул, потом замер.

Я крепче сжала рукоять кортика и шагнула вперёд, собираясь посмотреть, что именно мне так удачно попалось.

Потом обошла валун. И поняла, что “рыба” заканчивается примерно на уровне тазовых косточек мужских бёдер.

Дальше редкие чешуйки переходили на вполне человеческий пресс, а ещё дальше крепкую развитую грудь. Я точно узнала эти части тела. Насмотрелась на флоте. Не ламантин. Однозначно.

Широкие плечи. Светлая кожа с золотистым отливом. Руки — сильные, с развитой мускулатурой как в учебнике по анатомии, и напряжённые в попытке освободиться. На груди и плечах блестели капли воды. По ключице скользнула солнечная искра. Волосы — длиной чуть ниже лопаток, золотисто-русые, заплетённые в косички. Часть была собрана в высокий пучок, часть — прилипла к шее и спине. А лицо…

Вот тут мир как-то неловко запнулся.

Потому что лицо у существа было не просто красивое. Это уже было нечто на грани недобросовестной конкуренции с остальным мужским населением мира. Чёткие скулы. Нос с горбинкой. Твёрдый подбородок с мужественной ямкой. Рот, который, кажется, был создан специально для того, чтобы женщины теряли бдительность, а потом дорого за это платили. Губы не тонкие и не изнеженно пухлые. Коварные. Идеальные. Стоп! Я никогда не думала о красоте мужских губ! Только о способах как бы понадёжнее отвадить претендентов на мою свободу, то есть руку и сердце.

Мой взгляд скользил дальше, пока мозг отчаянно возмущался. А глаза… Глаза были насыщенно-бирюзовые. Яркие. Глубокие. Словно драгоценный минерал, в гранях которого заточили океанскую волну. Совсем нечеловеческие. С вертикальным зрачком. Глаза хищника… Я сглотнула и усилием воли отступила назад.

В его радужках плясали золотые искры. Вытянутый зрачок пульсировал, вытягиваясь. Он смотрел прямо на меня. Очень спокойно. С лёгким прищуром.

Слишком спокойно для мужчины, которого я только что поймала в сеть как особо симпатичную промысловую добычу.

— Ты меня поймала, — раздался вдруг его спокойный голос. Он продолжал наблюдать за мной с лёгким прищуром. И молчать. Я тоже молчала. Да, поймала. Русалку. Мужского пола. Что тут ещё сказать. Наверно я ещё не очнулась.

Некоторое время мы молчали. Потом я, как человек воспитанный и способный держать лицо в любой ситуации, выдала:

— Вы — голый. И хвост тоже. Голый. Это несколько… неловко.

Боги, что я несу?!

Его губы дрогнули. Левый уголок пополз верх. Лёгкая полуулыбка, от которой сердечный ритм запнулся. А потом показался левый клык. Моё сердце запнулось ещё раз.

Я не знаю, смеялся он надо мной или просто природа окончательно решила меня добить, но эта полуулыбка оказалась почему-то опаснее голого хвоста. И всего остального. Вдруг мелькнула мысль, что сеть опутала здесь только меня, но мысль быстро сконфужено скрылась.

— Немного неловко, конечно… — согласился со мной он, также не отводя взгляда. Говорил со странным произношением. Слова немного отличались звучанием от привычного. — Быть опутанным сетью… Но я не голый, — добил он мою психику.

Ведь говорил он на моём языке. Имперском. Хоть и с акцентом.

Вот тут у меня внутри что-то очень медленно и очень выразительно произнесло: О нет. Я крепче перехватила кортик.

— Кто ты?

— Тот, кто вытащил тебя из воды, — ответил он всё тем же спокойным голосом и слегка склонил голову набок, наблюдая.

Голос у него тоже был красивый. Низкий, глубокий, с мягкой хрипотцой, будто обкатанный Океаном и ветром специально для того, чтобы раздражать меня ещё сильнее. И отдавать дрожью у меня под рёбрами. Как невовремя начинается тахикардия. Никогда с таким не сталкивалась. Вероятно, я ударилась головой сильнее, чем предполагала. Или здесь иначе текут мировые токи пространства.

— Очень благородно с твоей стороны, — сказала я. — А теперь уточним. Кто. Ты. Такой. Иначе я буду звать тебя чудо-юдо хвостатое.

Его более тёмная, чем волосы, бровь иронично дрогнула.

— Для начала, — заметил он, опуская ироничный взгляд на сеть, которая слегка мерцала, опутывая его хвост и остальное тело, — тот, кого стоило бы освободить, прежде чем продолжать светскую беседу.

— Я подумаю.

— Что ж, это разумно.

Мне это не понравилось. Слишком уж уверенно он держался. Не как пленник. Не как существо, случайно попавшееся на глаза человеку. Скорее, как хозяин положения, позволивший мне немного поиграть в контроль из вежливости.

Я шагнула ближе, стараясь не смотреть туда, куда смотреть было совершенно излишне. Получалось… средне.

Вблизи он выглядел ещё хуже. То есть лучше. То есть, ламантин его придави, чрезмерно и неприлично вызывающе своей привлекательностью.

На шее у него блестел тонкий шнурок из светлого материала с крошечной подвеской, похожей на каплю застывшего солнечного минерала. На правом предплечье — узкий плетёный браслет из тёмных нитей и крупных белых пластинок, похожих на полированные чешуйки. На висках и скулах, почти скрытые мокрыми прядями, виднелись едва заметные мерцающие в солнечных лучах чешуйки.

И всё это я отметила совершенно автоматически, потому что мозг у военного человека работает даже тогда, когда остальная его часть занята куда менее достойными размышлениями.

— Если ты вытащил меня из воды, — сказала я, — то почему не дождался, пока я приду в себя, а вместо этого прячешься за камнями?

— Я не прятался, — ответил он, вдруг почему-то опустив взгляд. И, если бы я не видела до этого наглую ухмылку, решила бы, что этот хвостатый смутился. — Я оберегал твой покой.

Он снова посмотрел на меня. И тут в его глазах золотые искры стали ярче. Вытянутый зрачок снова сжался и расширился обратно.

Совсем чуть-чуть. Но я заметила.

Как заметила и то, что это мерцание почему-то отозвалось у меня внутри странным, тёплым откликом где-то под рёбрами. Будто моя искра, до сих пор вялая после шторма, вдруг лениво приподняла голову и заинтересованно посмотрела в его сторону.

Мне это категорически не понравилось.

— И любовался, — добавил он уже с ухмылкой.

— Звучит ещё хуже, хвостатый. Меня устроил вариант с охраной.

На этот раз он улыбнулся полноценно. Коротко. С явным удовольствием. Обнажив оба клыка. Очаровательно.

И, к моему огромному раздражению, от этой улыбки у меня на долю мгновения совершенно неприлично сердце сбилось с ритма. Снова! Нужно будет провести диагностику энергоматрицей на предмет сбоев.

Раздражают красивые мужчины. Думают, что все должны терять головы от одной их улыбки. Конкретно этот раздражает вдвойне. Нет, втройне.

Я заставила себя собраться.

— Имя, хвостатый.

— Ариан.

Имя легло на слух неожиданно красиво. Глубокое. Текучее. Чужое.

— Хорошо,