Льдинка во Мраке - Лия Юмай

В голову закралась догадка, объясняющая внезапное желание королевы породниться с Скандийской принцессой.

«О, это так похоже на Клариссу!— усмехнулся я про себя. —Расчёт, изящно обёрнутый в милый женский каприз. Она, конечно, своенравна, хаотична и капризна, но без веской причины ничего делать не станет. Хотя откуда она узнала про эту магию? Разве королева уже посещала Скандию?»

Я сделал мысленную пометку обязательно всё выяснить.

— Ваша светлость, а вот и покои, — перебил мои мысли паж. — Согревающая ванна будет готова сию минуту. Прошу, располагайтесь.

И с низким поклоном он вышел, уступая место нескольким служанкам, которые бесшумно и синхронно засеменили в ванную, со стопками полотенец и банных халатов.

Меня окутал дурманящий аромат мёда и какой-то особой северной хвои. Здесь стены тоже были ледяными на вид, но словно подсвеченными изнутри мягким красноватым светом. У окна стоял резной стол из тёмного дерева, два диковинных дивана и кресло-качалка.

Всё было прочно, добротно и на удивление уютно. Эта комната словно бросала вызов всем моим предубеждениям о скандийцах как о суровых аскетах, спящих на шкурах в ледяных пещерах.

Отогревшись в ванной, я, наконец, получил свой багаж и переоделся в более подходящую для герцога одежду. Завтракая в одиночестве, я размышлял о Эгенсенти и принцессе Лании. Они были удивительно похожи, и вывод напрашивался лишь один. Утром я повстречал саму Нежвею.

«Ну что же, — поднял я бокал с местным клюквенным напитком. —Поздравляю, Алькон Мрак. Твоя будущая невеста, от брака с которой ты собирался увернуться, уже спасла тебя от верной гибели и видела в таком жалком виде, в каком не видел никто со времён академии. Браво!»

Остаётся только надеяться, что сама принцесса не пожелает брака с подобным слабаком.

5

Кларисса ворвалась в мои покои без стука и предупреждения.

— Алькон, сегодня наверняка женихи будут дарить принцессе подарки. Но я обо всём позаботилась!

— И вам здравствуйте, Ваше Величество!— я вскочил, по привычке скрывая раздражение за маской почтительности. — Вы, как всегда, поражаете проницательностью. Я как раз размышлял о тонкостях местного этикета.

Кларисса пронеслась по комнате, обдавая меня морозно-сладким ароматом духов.

— Итак, подарок должен быть изящный и со смыслом! Я перерыла все дворцовые архивы и нашла древнюю легенду, связывающую наши два берега: север и юг залива. И вот: та-дам!

Она извлекла из складок платья небольшой ларец. Внутри на чёрном бархате лежала удивительной красоты тиара. Снежинки из тончайшего серебра переплетались с розами из красных камней. Издалека казалось, что розы покрылись изморозью.

Даже я, далёкий от женских украшений, залюбовался.

— Это не просто безделушка, дорогой, — голос Клариссы приобрёл тот самый сладкий, как патока, оттенок, который всегда предвещал нечто грандиозное. — «Лёд и Роза» — это символ союза Скандии и Эльмонии. Легенда гласит, что в эпоху первых королей принцесса Скандии полюбила эльмонийского поэта. Он подарил её венок из плетистых южных роз. Розы были белого цвета, но шипы изранили нежную кожу девушки, и розы окрасились в красный. А потом и вовсе обледенели от вечной стужи.

— Дайте-ка угадаю, как и во всех жесточайших легендах прошлого, все погибли?

— Естественно. Братья принцессы были против её брака с поэтом и решили его убить. Но выпущенная стрела попала в сердце, защитившей любимого принцессе. А поэта нашли замёрзшим на могиле невесты. Но не суть. Главное, я нашла идеальный подарок!

— Ваше Величество, — я сдержанно покачал головой, — вы хотите преподнести принцессе тиару, напоминающую о кровавой трагедии, предательстве и смерти от рук родственников? Это... смелый ход.

— Алькон, дорогой, должна сказать, ты всё же ничего не смыслишь ни в политике, ни в дипломатии, — Кларисса нарочито-грустно вздохнула. — В любом деле очень важны акценты. А та самая легенда гласит, что гибель принцессы и поэта подарила Эльмонии и Скандии целых сто лет мира, пока не… Ну это вспоминать точно не стоит.

Я всё ещё с сомнением вертел в руках футляр.

— Даже не переживай! Этот подарок точно станет самым лучшим. Преподнеси его в самом конце, когда у остальных женихов иссякнет их скупая фантазия.

Уже выходя, королева обернулась:

— И, Мрак, дорогой, если ты думаешь, что я не заметила твой вопиющий акт неповиновения, ты глубоко ошибаешься! Заметила и припомню ещё, а пока позволь представить тебе твоего нового слугу Брамса.

Она впустила в комнату робкого юношу, одетого в лакейский ливрейный фрак.

— Ваше Величество, прошу простить мою оплошность! Я, действительно, забыл нанять слугу. Не велите казнить!

Кларисса снисходительно рассмеялась:

— Не волнуйтесь так, герцог. Мне ваша голова ещё понадобится, и желательно вместе с телом!

Затем она обратилась к лакею:

— Брамс, — её взгляд, скользнув по моему новому слуге, стал твёрдым, как сталь, — позаботься о его светлости. И доложи мне, если… у его светлости возникнут какие-нибудь проблемы. Понял?

Бледный как полотно юноша лишь кивнул, судорожно глотая воздух.

А Кларисса выплыла из покоев, оставив нас в гнетущем молчании. Я перевёл взгляд на своего личного соглядатая, отчего тот побледнел ещё сильнее.

— Брамс, признайтесь, Кларисса одолжила вас у семейства дакийских вампиров? То-то вы такой бледный.

Я хлопнул бедолагу по плечу, чем привёл его в неописуемый ужас.

— Расслабьтесь, юноша, я не кусаюсь... по крайней мере, до полуночи, — я вздохнул, видя, что его дрожь не утихает. — Ваша задача — помогать мне выглядеть прилично. Моя — следить, чтобы вас не выгнали с позором за недоносительство. Взаимовыгодно, не правда ли? Теперь достаньте мой лучший камзол и понаблюдайте, как герцог Вандерлисс приводит себя в порядок. Уверен, королева ждёт подробного отчёта о том, как я завязываю галстук.

…

— Его светлость, герцог Вандерлисс! — объявил паж, и я вошёл в зал, приветствуя короля и его дочерей.

Тронный зал встретил меня блеском хрусталя от огромной люстры над головами и прозрачных, словно изо льда, статуэток в виде женских фигур с крыльями. Под ногами струился лёгкий туман, и мне казалось, что ступаю я по облакам. Это ощущение вкупе с хрустальными ангелами создавала стойкое впечатление, что попал я не во дворец к Айсину, а в царствие небесное.

Всё это великолепие, впрочем, мгновенно померкло, когда мой взгляд упал на трон. На массивном, вырезанном из цельного голубого опала престоле восседал король Айсин. Исполин с белыми, словно иней, волосами и пронзительными голубыми глазами, в которых читалась не только привычная властность, но и