Северный роман - Полина Вишневская

— Сосредоточься! — кричит Ника, хватаясь за бардачок.

— Куда ещё? — возмущаюсь я, видя несущуюся навстречу машину. — Мы погибнем!

— Поворачивай направо! Карта говорит — направо!

— Мне кажется, налево!

— Я говорю — направо!

— А я думаю, ты ошибаешься…

— Хватит смотреть на меня. Я извинилась, — чувствую на себе её раздражённый взгляд.

— Теперь будешь меня слушать? — спрашивает она, всё ещё бледная после приступа на дороге. Наш поворот налево привёл нас на крутой спуск, где мы едва разминулись с автобусом.

— Да, теперь слушаю, — отвечаю я, стараясь улыбнуться.

— Иди по этой дороге и не сворачивай, пока я не скажу, — приказывает Ника.

— Есть, капитан, — киваю я, стараясь не обращать внимания на её бледность.

Мы медленно продвигались вперёд. Каждый раз, когда мимо проносился грузовик, я инстинктивно напрягалась. Ника, стиснув зубы, крепко держала верёвку, словно от этого зависела её жизнь.

— Мы погибнем! — кричу я, когда мы пробираемся через узкий участок кольцевой развязки.

— Ааа! — вскрикивает Ника, крепче сжав верёвку, пока мы преодолеваем поворот на двух колёсах, хотя и не совсем.

— В каком безумном лабиринте нас закрутило? — кричу я в окно, когда очередной грузовик обгоняет нас.

— Это какая-то дьявольская карусель! — стонет Ника.

— Мы и в большом городе ездили, справимся, — говорю я.

— Верёвка выскальзывает! — кричит Ника.

— Ради бога, не отпускай! Держись, Ника. Прорвёмся, — затем я издаю вопль, включаю поворотник и молюсь о лучшем.

Десять минут спустя.

— Скажи, когда будешь готова, — говорю я, натянув верёвку.

Ника высовывается из окна — её вырвало.

Когда мы выехали на извилистые просёлочные дороги, в машине воцарилась тишина. Пейзаж стал зелёным, появились деревья. Вместо душных домов нас окружили леса и редкие коровы на лугах.

— Почему ты так много сигналила? — спрашивает Ника, обезвоженная и помятая.

— Это было моё единственное оружие, — отвечаю я. — Горло саднит после всех этих криков, пытаясь выбраться из ловушки.

— Я никогда этого не забуду, — говорит Ника.

— Ничего страшного, — успокаиваю я. — Это неожиданная сторона меня. Мы справились. Взяли Карелию за её леса и озёра.

— Это не имеет смысла, — говорит Ника, глядя на панораму и зазубренные горы. Тени туч придают всему мистический оттенок.

— Это звучит разумно — типа «взяли быка за рога», только… Не важно. Так что насчёт камня кастрационного деда Семёна? Я думала, он хочет… чтобы мы ему натурой оплатили.

— Люди здесь не дикари, Вера. Жестами не общаются.

— У него был какой-то странный акцент.

— Нет, просто небольшой говор. В Карелии есть свой диалект. Когда я вчера говорила с Ниной, всё было понятно. Никаких проблем не возникло.

— Хорошо. Она тебе рассказала про камень?

— Нет, я сама узнала, когда искала информацию о Янишполе в интернете.

Оказывается, деревня знаменита этим местом. Даже табличка есть.

— Я бы удивилась, если бы её не было, — я крепче сжимаю руль. — Ну всё, у меня будет миллион лайков в историях. Это умора.

Глава 3

* Вера *

Я застряла в одной кольцевой развязке на десять минут. Нику тошнило столько раз, что пальцев не хватит посчитать. Я общалась с карелом всего один раз и до сих пор пытаюсь понять смысл его слов.

Когда северянин хлопает себя по ширинке, это может значить просто «дед Семён» — их сленговое обозначение мужского достоинства, а не предложение отблагодарить за помощь иначе.

«ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ЯНИШПОЛЕ — РОДИНУ ФЕДЬКИ» Место расположения великого камня деда Семёна Население: 360

— Вот это табличка, — говорю я, когда мы садимся в машину после фото с огромным щитом на въезде в Янишполе. Для такого маленького посёлка он выглядит слишком внушительно. — «Камень деда Семёна» звучит намного приятнее, чем «камень-член». Словно счастливый камень — потрёшь щекой, и удача будет сопутствовать тебе годами.

— Ты путаешь с тем камнем, который целуют, — отвечает Ника, пристегиваясь и снова хватая верёвку, въевшуюся в ладони. — Это место не для поцелуев. Если поцеловать, можно подцепить герпес.

— Что? Ты серьёзно думаешь, что люди действительно… туда прикладываются?

— Да… В интернете полно фотографий из пещеры, где пары воспроизводят сцены из сериала. Очень реалистичные — с дедом Семёном наружу и всё такое.

— Фу, кто захочет такое смотреть?

Ника пожимает плечами.

— «Железные короны» сейчас на хайпе, и этот сериал здесь снимали. Ради него люди готовы на многое.

— Да, но изображать отрезание члена… Тут нужна железная уверенность в своей жене. И чтобы перед съёмкой не поругаться. Одно неверное слово — и твой дед Семён останется в прошлом.

Я завела мотор и тронулась по узкой дороге, ведущей вдоль каменных осыпей к долине, где расположено Янишполе.

О боже.

Деревья вдоль дороги расступились, и перед нами раскинулась сверкающая вода, обрамлённая горами. Они были зелёными, словно припорошенные пылью, с огромными сланцевыми глыбами, торчащими из склонов. Озеро блестело, как зеркало, отражая небо и облака. Воздух наполнился ароматом хвои и воды — чистым, свежим, почти звенящим.

Это так здорово!

Перед нами — свежий старт. Открываются новые горизонты. Появятся новые люди — надеюсь, хорошие. И, конечно, нас ждут новые приключения.

Я уже ощущаю перемены и уверенность, которые принесёт это решение. Возможно, это именно то, что нам обеим нужно.

— Вот и деревня, — говорит Ника, указывая на группу белых глинобитных домов.

— А где всё остальное? — спрашиваю я, приближаясь.

— И это всё. Она действительно крошечная.

Не помню, видела ли я деревню меньше. Не более двадцати домов стоят вдоль главной улицы, тянущейся по берегу озера и носящей название Лесная.

Все дома обращены к Онеге. Построенные из белой глины и камня, украшенные цветами на кованых крючьях, они выглядят скромно по сравнению с городскими зданиями. Однако их очарование и сказочная атмосфера погружают нас в мир фантазий.

— Это место больше похоже на место для пикника, чем для жизни, — говорю я Нике, которая тоже высунулась из окна и так же восторженно разглядывает Янишполе.

— Зато туристов почти нет, кроме того автобуса впереди… Кажется, он у гостиницы стоит. Это даже мило. Будет ощущение, что мы спрятались от всего мира.

— Точно, — киваю я. — А мне нравятся деревянные вывески над каждым домом. — Я еду совсем медленно, чтобы прочесть вслух: — «Замок Федьки». «Адмирал». «Под коровьим брюхом» — держу пари, там воняет. — Мы смеёмся, я сворачиваю на брусчатку. — «Рынок „Мельница“». Бензоколонка. «Пекарня Мефодиевых». Кофе… Погоди. Кофе? Это что… это и есть наша кофейня? — морщусь я, разглядывая бесцветное строение.

Как и всё в деревне, из белой глины. Единственное, что выделяется, — красная дверь и вывеска с надписью «КОФЕ». Под двумя