Кавказский предатель. (Не) Единственная - Элен Блио

Помню, как он скривился. Грубо так зарычал, что его жена будет спать в его постели.

На что я спокойно ответила — ты ночуешь в этой постели всё реже, три раза в неделю, два, месяцами по командировкам.

— Мне нужна моя комната. Личная.

— А ты не задумывалась, почему я всё реже ночую? Почему по командировкам? — это он тоже прорычал, подходя ближе, почти к стене меня припечатывая.

Только вот я его уже не боялась. Мы на тот момент уже пять лет вместе прожили. Не маленький срок для тех, кто не любит.

Для того.

Тогда я подбородок задрала и ответила:

— А зачем мне задумываться, если я знаю? Навязанный брак.

Он кулак в стену впечатал. Вышел.

Потом вернулся злой как чёрт и… ночь всю от меня не отрывался. Я и не помнила его таким. И не думала, что так бывает, хотя он к тому времени меня уже к себе приучил.

Спальню я себе выторговала той страстной ночью. И не только спальню.

Забеременела доченькой.

Дамир был счастлив — дочь он хотел, вопреки всем разговорам, что мужчины кавказские только сыновей желают. Нет, девочек тоже. Особенно, когда сын уже есть.

Тогда казалось, может, всё изменится?

Ох, господи, господи…

Я с этой мыслью, что всё изменится, живу полжизни.

Всё надеюсь на чудо.

Лучшего жду.

А чего ждать? Вот, дождалась, дурёха, собирается вторую жену в дом привести!

Я ведь сама ему разрешила!

Ну, как разрешила, в сердцах выкрикнула — бери себе вторую, раз я тебе так не хороша!

Он переспросил зло — даёшь согласие, и я сказала — да!

Это его родители слышали. Мать его, Амира, головой качала, причитала — разве можно так, разве можно?

А разве так как со мной, можно?

Лежу в остывающей воде с солью.

Слёзы катятся по щекам. Больше соли — полезнее.

Няня Ольга написала, что через пятнадцать минут вернутся, сынок спит, но уже покряхтывает, голодный.

Ну уж нет…

Хочет вторую?

Пусть поживёт без первой!

Думаю так, решительно поднимаюсь, быстро вытираюсь, обматываюсь полотенцем, захожу в свою гардеробную и стаскиваю с антресоли большой чемодан…

Глава 5

Чьи вещи собирать? Его? Мои?

Я не успеваю принять решение.

Няня с моим крохой заходят в дом, и я слышу нетерпеливый плач.

— Моё солнышко, мой мужчина, мой чемпион, мой красавчик…

Причитаю, занимаясь малышом, быстро раздеваю, подмываю, вытираю складочки, надеваю новый подгузник, усаживаюсь удобно в кресло, достаю тяжелую налитую грудь. Амир сразу уверенно захватывает сосок. Он у меня быстро понял, что к чему, сразу научился. Дует молоко так, что кажется всю меня вытягивает. Сильный малыш.

Смотрю на него, вспоминаю первенца, Арслана.

Я была совсем еще зелёная, неопытная. Хотя то, что забеременела поняла сразу. А что тут непонять? С первой ночи и понесла.

Свадьба у нас с Дамиром была богатая, шумная, красивая.

Чужая.

Я поверить не могла, что всё это со мной.

Не могла, потому что не для меня всё делалось. Единственное, что я отстояла — платье.

Сказала, что в платье Фариды я замуж выходить не буду.

— Детка, да ты посмотри, какое оно красивое! Шикарное! И на твоей фигуре будет смотреться отлично.

Про фигуру услышав я покраснела.

Я ведь долгое время была полненькой, совсем не красивой.

Сначала это было мило, меня все норовили по щеке потрепать. Потом стало как-то слишком, и вот я уже слышала разговоры, что надо бы Малике сбросить вес, надо бы на диету.

Вроде ела не сильно много, нарушился обмен, болела много, когда в школу пошла, антибиотики принимала. Может быть от этого. Пыталась сама худеть — безрезультатно. Надо мной смеялись. А мама отмахивалась, говорила, что я перерасту, что она тоже не была худой, и вообще, что мужчинам нашим такое нравится. Но я-то видела, как парни на стройных девочек заглядываются! На ту же Фариду…

В пятнадцать сама пошла к врачу — эндокринологу. Платному. Деньги сама копила. Доктор удивилась, сказала, что не имеет права меня без родителей принять, а потом сама к нам домой пришла, поговорила с отцом, с матерью, всё объяснила. Стала меня наблюдать. Я начала худеть постепенно, пришла в форму.

А когда мне исполнилось восемнадцать погиб отец.

Пошёл в горы и не вернулся. Его нашли через несколько дней в ущелье.

Мама после его смерти никак оправиться не могла, сильно болела.

Мне пришлось уйти на заочный, заниматься домом, бизнесом отца.

Я не заметила, как почти высохла от горя.

Конечно, мне помогали… Все пришли помочь. Только вот помощь была странной.

Бизнес отца растащить пытались.

Тогда я пошла просить помощи у семьи Дамира — больше оказалось не у кого.

Краснела, бледнела, когда Дамиру рассказывала, что мне нужно.

А он так странно смотрел на меня. Разглядывал как диковинку какую-то.

Сказал еще, что не думал, что бывают такие умные девушки.

А у меня сердце сжалось. Я надеялась, он скажет — красивые. А он…

Значит, не считал меня красивой. Что ж…

Может, нравились другие.

Какое мне было дело.

Я старалась уговорить саму себя, прекрасно понимая, что дело было!

Я всё еще была влюблена в него.

Он собирался взять в жёны Фариду.

А взял меня.

Была ли я счастлива?

И да, и нет.

Да, потому что любила.

Нет, потому что понимала — Дамир не хочет меня в жёны. Ему меня навязали.

Так получилось, что бизнесом отца, которым я занималась, заинтересовался серьёзный человек. Он не собирался меня обворовывать или действовать незаконно. Он предложил сотрудничество. А Дамиру и его семье было выгодно сотрудничать с ним.

Поэтому мне и предложили заменить Фариду.

Всё в конечном счёте упёрлось в бизнес.

Я надеялась, что ситуация может измениться.

Дамир узнает меня получше, разглядит. Он ведь восхищался тем, какая я умная. А потом…

— Ох, жалко мне Дамирчика, конечно, эта Малика такая простушка, у неё ни стати нет, ни породы.

— Да, с Фаридой не сравнить.

— Зато за спиной Малики стоят теперь Умаровы, а это сила. Какая разница, какая из себя Малика? Дамир женится по расчёту. Любовь у него с другими.

Каково услышать эти слова на собственной свадьбе? Слова, сказанные свекровью!

Мне и так было не сладко, а уж после того, что услышала…

Хорошо, что к тому моменту уже мало кого интересовало, где невеста, что с ней. Все были сытые, расслабленные, даже не трезвые,