Что случилось на балу? - Сабрина Джеффрис

Заиграла музыка, и он устроился поудобнее. Все оказалось не так плохо, как он ожидал. Ему следовало бы сообразить раньше, что Элиза не допустит в череде музыкальных номеров чего-либо катастрофически бездарного. И она, и ее сестры играли невероятно виртуозно, и это казалось более чем необычно, учитывая, что леди не были созданы для какой-либо работы. Такой подход к своей роли в обществе был, можно сказать, революционным.

Что ж, весьма похвально. Натаниэлю еще не удалось добиться столь впечатляющих результатов, но, во всяком случае, он делал все, что мог.

В течение следующего часа они прослушали недурную сонату, впечатляющее соло на арфе и очень скучный дуэт. Не успел Натаниэль повернуться к сестре, чтобы спросить, сколько еще треклятых номеров заявлено в программе, как до его ушей донесся поистине ангельский голос.

Пытаясь стряхнуть наваждение, он резко повернул голову и увидел Элизу, поющую одну из арий Керубино из оперы «Свадьба Фигаро» и аккомпанирующую себе на арфе-лютне. Натаниэль замер в восхищении. Ее сопрано было столь же чистым, как и у оперной певицы, а искусство игры на инструменте могло соперничать с мастерством любого профессионального музыканта, которого ему довелось услышать ранее.

Интересно, знала ли Элиза, что роль Керубино, особенно в этой сцене, считается «ролью для бриджей»? На театральном жаргоне это подразумевает, что роль предназначается не для актера, а для актрисы в мужском костюме.

М-м-м… Элиза в бриджах. Натаниэль мысленно нарисовал себе эту соблазнительную картину. Он был бы не против увидеть ее икры в одних чулках, ее бедра и округлости, что пониже спины, обтянутые тканью, а не прикрытые платьем и нижними юбками.

Разумеется, она никогда бы не надела бриджи на публике. Только актрисы могли осмелиться на такое, и даже в этом случае они позволяли себе подобные выходки лишь на подмостках театра. В противном случае Элизу бы ждал страшный скандал, а ее отнюдь нельзя было назвать скандальной особой, по крайней мере исходя из того, что о ней говорил ее покойный муж.

Однако выразительность и озорство, с которыми Элиза исполняла свою партию, словно намекали публике, что Керубино в своей арии подсмеивается над тем, как мальчик стал мужчиной. Ее манера исполнения заставила Натаниэля переосмыслить все, что Сэм рассказывал ему о жене. Ни один мужчина, если только он не слеп и не глух, не поверил бы, что Элизе не хватает страстности какого-либо рода. Так что, возможно, она не совсем соответствовала тому образу, который рисовал Сэм.

Возможно, она была вполне готова к романтическим приключениям.

Натаниэль простонал. Впереди его и так ожидали несколько трудных месяцев светских вечеров, если все пройдет хорошо и сестры Харпер согласятся помочь устроить судьбу Джоселин. Последнее, что ему сейчас было нужно в дополнение ко всему прочему, так это флирт с вдовой своего лучшего друга.

И все же, когда Элиза закончила свое выступление под гром аплодисментов, он почувствовал, что его вновь обуревают низменные страсти, которые долгое время удавалось держать под контролем. До той минуты ничего подобного не входило в его планы, и уж точно более идиотской затеи нельзя было и представить, но однажды Элиза Харпер-Пирс окажется в его постели.

Чего бы ему это ни стоило.

Глава 2

По своему обыкновению, Элиза спустилась к завтраку позже всех. Она никогда не была ранней пташкой: даже для того, чтобы одеться и выйти из спальни, ей требовалось выпить две чашки кофе. Однако сегодня Элиза чувствовала себя особенно разбитой: ей так и не удалось нормально поспать.

Прошедшей ночью, лежа в постели, она никак не могла выбросить из головы то, как лорд Фокстед во время ее выступления буквально пожирал ее глазами, словно волк, что был в шаге от добычи. Элиза никак не ожидала подобного внимания с его стороны. Они познакомились еще до ее свадьбы с Сэмьюэлом, и ей часто приходилось наблюдать, как он флиртовал с другими женщинами, однако, несмотря на репутацию прожженного повесы, он никогда не практиковал свое искусство соблазнения на ней.

До вчерашнего вечера.

Его интерес взволновал ее. Такого Элиза никак от себя не ожидала — она хорошо осознавала, что граф расставил свои сети лишь для того, чтобы использовать ее. Но он был так хорош, что она не могла противиться желанию поддаться искушению — да же, несмотря на то, что Натаниэль позволил себе выглядеть несколько менее формально, надев шерстяной фрак иссиня-черного цвета, узорчатый жилет из кремово-бежевого шелка и льняные бриджи цвета шалфея.

Не дойдя до столовой, Элиза остановилась, чтобы собраться с мыслями. Она молила бога о том, чтобы бессонная ночь никак не сказалась на ее лице. Диана знала толк в моде, а Верити была очень творческой личностью, но без Элизы никто не сумел бы разобраться с изнанкой их общего предприятия: оплатой счетов, проведением переговоров с торговцами и клиентами и умением удержать внимание окружения, сохраняя достоинство и обретая авторитет в чужих глазах. Все это требовало педантичного внимания к деталям и умения найти к каждому клиенту свой подход, разобравшись с хаосом его эмоций и желаний, не говоря уже о том, чтобы иметь талант расположить к себе любого привередливого заказчика.

Именно поэтому Элиза позволяла себе быть собой лишь в музыке, приберегая истинные чувства для любимого занятия.

По всей видимости, так же поступил и лорд Фокстед. Иначе как можно было объяснить, что его восхитительные карие глаза прошлым вечером зажгли в ней столь сильный огонь, что она до сих пор не в силах его погасить. И это при том, что Элиза была глубоко убеждена: подобные чувства она давно в себе похоронила.

А сейчас ей критически важно было надеть на себя маску хладнокровного спокойствия и молиться, чтобы ее умение держать себя в руках позволило скрыть замешательство и растерянность. Слава богу, Рози, золовка Дианы, которая скоро должна занять ее место, проводит медовый месяц где-то за границей. Сама Диана осчастливит их своим присутствием позже, когда ей это будет удобно. Так что единственный человек, с кем придется сейчас встретиться, — это Верити.

Излучая невозмутимость и уверенность, Элиза решительно вошла в столовую и направилась к буфету.

— Доброе утро, — поприветствовала она сестру.

— Ты выглядишь просто великолепно, — сообщила ей Верити. — Тебе очень идет этот теплый оттенок зеленого. Ты решила сегодня надеть новое платье для прогулок? Разве ты не приберегала его для какого-то особого случая?

Элиза положила себе в пиалу