Смеющаяся Река - Людмила Семенова

день наводнения землю в окрестностях Питера рассекло несколько глубоких трещин и она поделилась на множество таких островков среди новорожденных каналов и рек. Та река, на которой теперь жила Кайса и другие духи, получила название Смеющаяся. Она бурлила и бесновалась под каменным мостом, который местные жители, в том числе Илья, построили сами. Таких мостов в городе теперь было много, и из далекого космоса они, вероятно, казались серебряными нитями, соединявшими бусинки-острова.

На острове не осталось ни яблонь, ни цветов, ни ягод, какими славился бывший постоялый двор, только сорной траве была нипочем его тяжелая аура. Дома все одинаковые, рубленые, окрашенные в тусклые маскировочные цвета, и единственным декором было магическое сияние в окнах. По соседству с домом Ильи располагалась небольшая лечебница для местных жителей и духов, где служила пожилая русская колдунья Тамара, познакомившаяся с Ильей во время восстановления города. Ее главной помощницей была Снежана, невестка Ильи.

Большинство духов разбрелось по поселкам, чтобы охранять дома и оставшиеся клочки леса — бедствие выдрало с корнем множество деревьев, и их черные обломки возвышались над землей как жуткие памятники. Пострадала и сама земля, размокшая и отравленная черными флюидами, так что мелкий народец травяных, грибных и ягодных духов почти вымер. Лесовики-оборотни еще держались — в южных окрестностях Питера верховодил русский леший, дядька Любомир, со своей большой семьей. А север, после смерти старого Рикхарда, остался за молодым финским волколаком Юхани и его женой, болотной девой Сиглинд. Вдова Рикхарда, Силви, покинула общину и, по слухам, обрекла себя на вечное полусонное пребывание в зачарованной чаще, в облике белой совы.

Еще на острове было четыре бревенчатых капища, давшие ему название. Они так почернели от времени и влаги, что казались обугленными, и только в них еще остались рукотворные идолы в виде тотемных животных. Северное капище охранял лебедь, южное — медведь, западное — огромный змей, и только у восточного лишь высилась горка земли. Причину Кайса не знала: в это капище имел право входить только жрец, и она с детства его побаивалась.

Две водяницы безмолвно наблюдали, как Смеющаяся Река билась о свое твердокаменное дно и, шумя от боли и восторга, разрывалась на тысячи студеных брызг и клочьев пены. А в закатное время она представлялась Кайсе истекающей кровью.

— Ты помнишь, как долго пришлось восстанавливать город? — нарушила тишину Накки. — Именно тогда твой отец растерял львиную долю здоровья и сил! В тот день потрясения случились по всему свету, в тех местах, где грани с мертвым миром наиболее тонки. Они порвались, и произошло огромное нашествие призраков и демонов смерти, которые попросту поглотили некоторые города и деревни.

— Этого я не знала, — нахмурилась Кайса.

— Да, мы долгое время кое-что скрывали, — вздохнула мать, — потому что и сами не могли переварить такую истину. Я прожила больше трех сотен лет, дочка, а подобного не видывала! В наших краях стоит база Патруля, поэтому они устояли, но никогда уже не станут прежними. И все же нам повезло больше, чем духам и людям в чужеземных городах, которые засыпало песком, смыло потоком грязи или сдавило столкнувшимися плитами. Они достались мертвому миру, который, поверь, не намерен на этом останавливаться и лишь нагуливает новый аппетит.

— Это все ужасно! — воскликнула Кайса. — Но я по-прежнему не понимаю, при чем здесь моя женская инициация?

— Как при чем? Это и есть твоя помощь отцу, твой вклад в исцеление земли и продолжение нашего рода! Чем больше нас и чем сильнее мы хотим жить — тем выше вероятность, что прорехи зарастут и природа выздоровеет.

— О да, великий вклад — полежать на спине с раздвинутыми ногами! — съязвила девушка. — Знаешь, айти, мне всегда казалось, что отец видит во мне что-то большее.

— А чего бы ты хотела, минун лапси[5]?

Кайса немного помолчала, наблюдая за рыбацким катером, который пересекал реку, и ответила:

— Например, служить в Патруле. Я хочу попасть в большой город, помогать отцу и дяде Юхе отлавливать демонов смерти и их жрецов. Я бы могла шпионить за ними, портить их артефакты, топить лодки…

— Это будет замечательно, Кайса, но только после твоего природного предназначения, а не вместо него! Не зря в Патруль принимают уже рожавших или бесплодных демониц. Кроме того, это прежде всего братство колдунов, а мы, духи, там больше на подхвате.

Девушка вновь угрюмо притихла и после раздумья спросила:

— А если мне вдруг понравится человек?

— Разумеется, я не стану возражать, если ты захочешь развлечься с человеческим парнем! — лукаво улыбнулась Накки. — Опять же, опыта наберешься, осмелеешь, а у нас это дорогого стоит. Но рожать-то все равно придется от своего! Так, как у нас с Велхо, больше не будет, в ближайшие годы уж точно. Поэтому не привязывайся к людям, добром это не кончится.

— К людям? Но кто же я сама, айти? — невольно вырвалось у Кайсы.

— А будто ты не знаешь! — покачала головой водяная хозяйка. — От того, что могущественный колдун подарил тебе часть души и принял как родную дочь, ты не перестала быть духом-хранителем. Кстати, раз уж ты сама спросила… словом, ты ведь слышала, что во время гона мы можем утратить контроль над собой, как и от сильного голода? Так вот если твой первый возлюбленный окажется человеком, ты можешь попросту сожрать его душу — не от злого умысла, а просто по велению своего тела! Я знала водяных девиц, которые таким образом нечаянно убили своих любовников, пока те даже не успели приступить к делу. Так и застыли с перекошенным лицом, залитыми кровью глазами и мокрыми штанами, только отнюдь не от страсти. Хочешь такого зрелища?

— Хватит, айти! — не сдержалась Кайса. — Мы духи или все-таки чудовища⁈

— Успокойся! — повелительно ответила Накки, и в ее голосе зазвучал тихий опасный шорох айсбергов. — Дались же тебе эти люди, титто! Если бы они почаще задавались вопросом, кто они и что им дозволено, многих бедствий удалось бы избежать! Я благодарна людям за Велхо, но тебя заклинаю держаться от них подальше — так будет лучше для всех. Это, конечно, не касается Яна, его семьи и всех, кто дорог твоему отцу.

Кайса, растратив силы, только устало кивнула. Потрепав дочь по голове, Накки добавила:

— Сегодня вечером ты получишь от меня подарок и, надеюсь, распорядишься им достойно. А пока отдохни немного, побудь