Когда дует правильный ветер - Александра Айрес

звучит такая честность, что слова становятся тяжёлыми. Это видно и по лёгкому напряжению в её челюсти, и по выдоху, будто она только что положила на землю груз, от которого ещё не готова избавиться.

Я понимаю это лучше, чем она, наверное, думает. И во мне поднимается желание сказать об этом. Дать понять, что она не одна в этом чувстве. Но время ещё не пришло. Не сейчас.

Она качает головой, на лице появляется тень вины. — Прости. Кажется, я вывалила больше, чем стоило. Я испортила настроение.

— Ты ничего не испортила. Я спросил, потому что хотел услышать правду. Такие вещи важны.

Она изучающе смотрит на меня, глаза чуть прищуриваются. — Ладно. А ты? Чего боишься ты?

Я откидываюсь назад, поднимаю бровь и серьёзным тоном выдаю. — Людей, которые носят носки с сандалиями.

Её заливистый смех вырывается так искренне, что мир будто становится светлее. Я не выношу той тени грусти, что видел на её лице раньше, поэтому легко толкаю её плечом. — Готова пройти оставшийся путь?

Я не отрываю от неё взгляда, пока она смотрит вдаль, её глаза скользят по горизонту, впитывая вид. Потом она кивает.

Я встаю, протягиваю ей руку. Она берёт её, и я мягко подтягиваю её вверх. Когда стряхиваю песок с её одежды, пальцы скользят по коже — лёгкое касание, которое отзывается глубже, чем должно.

Мы идём рядом. Ветер играет её волосами, за спиной остаётся Лох-Тэй, а впереди лес. Воздух становится прохладнее, шаги тише.

Из тени проступает замок Финлариг, его обветшавшие каменные стены поднимаются из земли. Время обрушило его, но он всё ещё стоит — призрак прошлого, наблюдающий за настоящим.

Я ловлю её взгляд, когда она поднимает глаза на руины. На лице меняется выражение, губы приоткрываются от восхищения. И когда её лицо озаряет восторг, это пронзает меня прямо в сердце. Я не могу не улыбнуться, глядя, как она впитывает всё вокруг. В её глазах чистое чудо, словно она смотрит на магию. Невозможно не поддаться этому.

— Боже мой. Это так красиво.

— Мы точно на одно и то же смотрим? — поддеваю я.

Она закатывает глаза.

— Да, красиво. До боли. — Голос её становится мягче. — Будто заглядываешь в окно прошлого. Как будто вот-вот услышишь шёпот истории на ветру. Это поразительно.

Она не просто смотрит на руины — она чувствует их, чувствует, как история проступает сквозь трещины камня. Обычно я бы слишком застрял в своих мыслях, чтобы заметить подобное, но сейчас — через её глаза всё другое. Передо мной не просто груды камня, а история, которая ждёт, чтобы её прочли. Я наконец позволяю себе по-настоящему взглянуть и медленно киваю.

— Ты права, — признаю я, бросив на неё взгляд. — Это красиво. В… хаотичном смысле.

— Пусть будет так, — поддевает она, но снова возвращает внимание к руинам. Она идёт осторожно, изучает каждую щель и уголок, будто впитывает каждую деталь, зная, как всё это мимолётно. Чёрт, это самое красивое зрелище, что я видел за последнее время.

Она идёт медленно, размеренными шагами, а я не могу оторвать от неё взгляд. И вдруг — она снова рядом, её голос разносится по воздуху: — Эй, что у нас на ужин? Я умираю с голоду!

Я смеюсь и кричу. — Отведу тебя в ресторан, если успеешь добежать сюда меньше чем за десять секунд!

В её глазах вспыхивает огонёк — вызов, в котором смешались азарт и веселье. Она срывается с места ещё до того, как я заканчиваю фразу, трава взлетает из-под её ног. Я начинаю отсчёт, мой голос звенит в тишине:

— Десять… девять… восемь…

Я не свожу с неё глаз, пока она стремительно сокращает расстояние, бежит быстрее, чем я ожидал. Я едва успеваю приготовиться, когда она влетает в меня — запыхавшаяся, смеющаяся.

— Семь секунд и силовой приём, — присвистываю я. — Впечатляет.

Она отходит на шаг, упирает руки в бока, переводит дыхание. На лице озорная улыбка, которая не сходит ни на секунду. — Я старалась.

Этот румянец на её щеках? Чёрт, завораживает. В её глазах сверкает странная смесь озорства и упрямства, от которой невозможно отвести взгляд. А дыхание… короткое, сбивчивое, грудь вздымается и опускается в ритме, который застревает у меня в голове. Сбивает. Опьяняет.

Воздух, только что спокойный, вдруг оживает — лёгкий ветер треплет мою рубашку и приносит запах земли. Будто знак. Толчок.

Ну давай. Сделай что-то.

Не раздумывая, я снова притягиваю её к себе. Тепло её кожи впечатывается в мою. Её дыхание срывается, когда наши взгляды встречаются. Я держу её крепче, чтобы убедиться, что это не воображение, что её тело и правда так естественно ложится в мои объятия.

Мы стоим на краю, в дюйме от падения. Но мне нужно знать. Я вглядываюсь в её лицо, ищу хоть какой-то знак, хоть малейшую искру, что она тоже чувствует эту тягу. Я знаю, что чувствует. В том, как её руки лежат на мне, как учащается дыхание, как она не отстраняется.

Она сокращает расстояние. Её губы мягко касаются моих — лёгкий шёпот прикосновения, и в тот же миг всё остальное исчезает. Я прижимаю ладони к её лицу, обхватываю скулы и тяну ближе. Она отвечает с такой же жадностью: пальцы вцепляются в мои плечи, её губы приоткрываются, приглашая глубже.

Время то растягивается, то сжимается. Каждое её прикосновение — словно открытие, чего-то, что я искал всю жизнь, даже не зная об этом. Когда её пальцы скользят в мои волосы, сердце колотится о рёбра так, будто хочет вырваться наружу и отдаться ей целиком. Я не чувствую, где заканчиваюсь я и где начинается она. Нет прошлого. Нет сомнений.

Она вздыхает мне в губы, и этот звук обвивает сердце и стягивает его крепче, чем любые объятия. Я хочу запомнить его, удержать и никогда не отпускать.

Мы уходим на ранний ужин — выбираем бистро прямо в центре деревни.

— Тут так мило и уютно, — говорит Джульетта, усаживаясь в одном из угловых диванчиков и ставя на стол напиток, который принесла из бара.

Я усмехаюсь. — Ага, и еда у них лучшая.

Я только начинаю расслабляться, когда в кармане вибрирует телефон, возвращая меня в реальность, от которой я хотел сбежать. Сердце уходит в пятки, стоит увидеть имя Финна на экране. Тихий, лёгкий день начинает расползаться по швам, и я снова оказываюсь в той каше, от которой тщетно пытался отмахнуться.

Сообщение предсказуемо: встреча с адвокатом Хэлли. В животе снова