Когда дует правильный ветер - Александра Айрес

Теперь я сижу за высоким бочонком-столом в дегустационном зале, а рука Нокса небрежно лежит у меня на плечах. Я устроилась у него под боком и наблюдаю, как Бри и Каллан обмениваются приветствиями — их разговор уже набирает обороты.

— Значит, ты тот самый знаменитый брат, о котором я столько слышала? — с лукавой улыбкой спрашивает Бри.

Он слегка склоняет голову, оценивающе глядя на неё. — А ты, должно быть, та самая заводила, о которой меня предупреждали.

— Виновна по всем пунктам, — парирует она без тени смущения.

Для постороннего это могло бы выглядеть как флирт. Но это Бри. Она такая со всеми — живая, энергичная, полна обаяния и озорства, с лёгкой примесью сарказма. Я видела, как она способна осветить любую комнату — одним взглядом, одной улыбкой разрушая любые барьеры.

Он чуть склоняется ближе. — Ну и что это за неприятности, если не секрет?

Улыбка Бри становится шире, и она отвечает, подмигнув: — О, обычные. Немного безрассудных приключений, пара случаев лёгкого вандализма.

Каллан запрокидывает голову, громко смеясь. Смех тёплый, глубокий, разносится по залу. — Лёгкий вандализм, значит? Похоже, за тобой придётся приглядеть, пока ты здесь.

Я едва сдерживаю смех, пока Бри хлопает ресницами, изображая невинность.

— Прошу вас, я же ангел, — произносит она с такой слащавой интонацией, что можно заработать кариес.

Ангел, как же.

Бри скорее ураган… в туфлях на каблуках.

— Ангел, говоришь? — приподнимает бровь Каллан. — Это до или после вандализма?

— Как посмотреть. В зависимости от срока давности?

Бри всегда умела балансировать на грани, не переходя её, а Каллан, кажется, из тех, кто получает удовольствие от самой игры. Но больше всего меня зацепило то, как он на неё смотрел — внимательно, мягко, неосознанно, будто читал её взглядом.

Их перепалка длилась, пока телефон Каллана не завибрировал на столе. Волшебство момента рушится — он бросает взгляд вниз, и я успеваю заметить лёгкую тень разочарования, прежде чем он её скрывает.

— Похоже, меня вызывают, — говорит он, отодвигая стул. — Долг зовёт.

Стоит ему уйти, как Бри мгновенно меняется. Насмешка исчезает, и она переводит взгляд на нас.

— Нокс, можно тебя украсть на минутку? — её губы изгибаются в хитрой полуулыбке, и она кивает в мою сторону. — Обещаю, верну целым.

Нокс поднимает бровь, но согласно кивает. — Конечно.

Бри не тратит слова впустую — значит, разговор будет не случайный. Я машу им, стараясь изобразить лёгкость.

— Идите. А я пока буду делать вид, что не хочу подслушивать. — Говорю вроде шутливо, но, если честно, мне нестерпимо любопытно.

Нокс наклоняется, его губы касаются моего виска — лёгкое, тёплое прикосновение, и уходит за ней.

Сегодня всё складывалось так просто. Ни напряжения, ни сомнений. Но старые раны не спрашивают разрешения, прежде чем снова напомнить о себе, и вот уже знакомое чувство неуверенности сжимает грудь.

Он не Джеймс.

И всё же мысль, настойчивая и назойливая, пробирается сквозь оборону.

Я заставляю себя сосредоточиться на окружающем: голоса, звон бокалов, насыщенный аромат виски в воздухе. Киваю, рассеянно улыбаюсь кому-то поблизости, но взгляд всё время возвращается к Ноксу — его широким плечам, к невозможности прочитать хоть что-то по выражению их лиц.

Именно неведение заставляет сердце биться чаще — неприятно, тревожно.

Я так увлеклась попытками угадать, о чём они говорят, что едва замечаю, как Нокс оборачивается ко мне — с той самой обезоруживающей улыбкой. Боже, ну зачем ему быть настолько красивым? Он ничего не говорит, но этой улыбки хватает, чтобы я наконец выдохнула.

— Всё в порядке?

— Лучше не бывает, — отвечает он. — Хочешь уйти отсюда?

— О, не думаю, что смогу. Мы с Бри собирались поужинать.

— Уже нет. Роуз сегодня забирает её с собой, — он склоняется ближе, и его губы почти касаются моего уха. — А ты пойдёшь со мной.

Он произносит это негромко, но в этих словах звучит тяжесть обещания.

Я напоминаю себе, что это просто Нокс. Он всегда такой решительный. Это и зацепило меня в нём с самого начала: его способность занимать пространство, не подавляя, говорить так, что каждое слово звучит как уверенность, а не как предложение.

Но то, как он говорит это сейчас — будто мой ответ никогда и не стоял под вопросом, заставляет меня чувствовать то, чего, наверное, не стоит. Меня тянет к нему с головокружительной силой, и какая-то упрямая часть меня хочет поддаться. Позволить ему вести. Я поклялась себе, что больше никогда не позволю мужчине диктовать правила после всего, что было с Джеймсом. И всё же с Ноксом… мне хочется верить, что я снова могу доверять.

К тому же, если быть честной, я действительно хочу пойти с ним.

Я бросаю взгляд на Бри — на её лице написана чистейшая победа. Она посылает мне лукавую улыбку, от которой я закатываю глаза.

— Похоже, Капитан, теперь я целиком в твоём распоряжении.

Его руки скользят к моей талии, а губы находят изгиб моей шеи, оставляя поцелуй чуть ниже уха. — Вот это мне нравится.

Моё сердце не просто трепещет. Оно срывается с цепи.

Низкий тембр его голоса проходит по телу электричеством, собираясь где-то глубоко внизу живота. Безумие — насколько легко он действует на меня, как несколько его слов способны выбить дыхание. И самое страшное… или, может, самое лучшее? Мне это нравится.

Когда мы выходим наружу, его ладонь ложится мне на поясницу. Едва заметное движение — а по коже бегут искры. Над нами небо разливается оттенками розового и расплавленного золота, словно затаив дыхание перед тем, как зажгутся звёзды.

Я поднимаю взгляд на него, и на одно короткое, хрупкое мгновение мир вокруг исчезает. Остаёмся только мы. И я не могу не подумать — останусь ли я прежней после него.

Глава двадцать седьмая

Нокс

Я собирался дать Джульетте время побыть с Бри, пока она здесь. Как бы мне ни хотелось оставить её только для себя, я знал, что это было бы нечестно. Так что когда Бри предложила, чтобы я занял её место сегодня вечером, отказаться у меня и мысли не возникло.

Мы в основном проводили время среди других людей, и я уже скучал по тем моментам, когда рядом только она. Обычно я не из тех, кто растаивает от тихих вечеров, но именно этого мне сейчас и хотелось — никакой суеты, ничего особенного. Только она и я. Возможность услышать её смех, увидеть, как загораются её глаза, когда она