Когда дует правильный ветер - Александра Айрес

— Правда?

Я киваю. — Ага, буду.

Её глаза задерживаются на моих дольше обычного.

— Думаю, я тоже буду скучать по тебе, — шепчет она едва слышно. И вдруг между нами повисает невысказанное признание, которое не нужно кричать, чтобы почувствовать.

Не знаю, то ли это вес её слов, то ли то, как она смотрит на меня, будто видит больше, чем я хочу показать, но притяжение между нами теперь слишком сильное, чтобы оттолкнуть.

Я протягиваю руку, заправляю выбившуюся прядь волос за её ухо, кончиками пальцев касаясь щеки. Её дыхание сбивается. Моё — тоже.

Я наклоняюсь к ней, словно подхваченный гравитацией, не в силах остановиться. Пространство между нами сжимается, и я замираю, так близко, что чувствую её дыхание на своих губах. Ещё секунда — и я потеряю ту нить, за которую держусь.

Глава двадцать восьмая

Джульетта

Мои мысли снова и снова возвращаются к каждому моменту, что мы провели вместе, к каждому, как к навязчивой мелодии, от которой невозможно избавиться. Его глубокий смех заполняет пространство, делая его легче, почти невесомым. Его зелёные глаза всегда находят мои, втягивая меня без всяких усилий. И слова, которыми он окутывает, словно кто-то, кто уже знает меня лучше, чем я сама себя, тянут глубже, чем я думала возможно.

Я никогда не чувствовала ничего подобного. Этой… боли, что расползается по груди при одной мысли о том, что мы разлучимся, пусть даже всего на несколько дней. Это почти невыносимо. Но ведь это не может быть любовью, правда? Слишком рано.

Он мягко касается моих губ своими. Сомнения, неуверенность, трещины, которые я так старательно склеивала, исчезают, оставляя что-то целое, совершенное. Мои пальцы вцепляются в ткань рубашки Нокса, будто только это удерживает меня в реальности.

Всё остальное исчезает. Остаётся только жар его поцелуя и головокружительное чувство — растворяться в нём.

Когда мы наконец отстраняемся, тяжело дыша и с раскрасневшимися лицами, он склоняет лоб к моему. Я провожу пальцами по резкой линии его подбородка, щетина царапает кожу. На миг всё замирает. Мы оба застываем, пойманные в эту тишину. Его взгляд темнеет, и в нём ясно читается голод.

— Джульетта, — выдыхает он, моё имя звучит как мольба и приказ одновременно. — Чего ты хочешь?

Каждая клеточка моего тела замирает, будто по сигналу.

Его. Я хочу его. Хочу так, как не хотела ничего в жизни.

— Я хочу… — мой голос дрожит и обрывается.

— Не уходи от ответа, Джульетта, — настойчиво говорит он. — Скажи, чего ты хочешь.

Я встречаюсь с ним взглядом, сердце бьётся так громко, что, кажется, он слышит его. Мир сужается до нас двоих, каждый удар пульса — как обратный отсчёт. Слова вырываются шёпотом:

— Тебя, — выдыхаю я. — Я хочу тебя.

Признание висит в воздухе между нами — хрупкая правда, способная сдвинуть землю под ногами. В глазах Нокса вспыхивает дикий свет. Его руки крепче сжимают мою талию, жар его прикосновения прожигает тонкую ткань моей рубашки.

— Ты уверена? — спрашивает он. — Потому что, если мы сделаем это, пути назад не будет. Я не смогу отпустить тебя.

Обещание в его голосе, эта сырая, неприкрытая собственническая нотка задевает во мне что-то глубинное, воспламеняет огонь, разгорающийся от груди до каждого сантиметра тела. Я нуждаюсь в нём. Плевать на последствия.

Я киваю, слова покидают меня, пока его пальцы начинают выводить медленные, намеренные круги на моих бёдрах. Каждое прикосновение — как вспышка жара. Никакие слова не сравнятся с этим потоком ощущений, заполняющих меня, каждую клеточку — живую, дрожащую от ожидания.

И вдруг он подхватывает меня на руки. Я ахаю, но звук сменяется смехом, когда он легко поднимается по лестнице. Я обвиваю его шею руками, прижимая лицо к изгибу его плеча, чувствуя ровный удар его пульса, сливающийся с моим.

В его руках всё кажется… правильным. То, как он держит меня, заставляет чувствовать себя в безопасности и желанной. Как будто больше ничто не сможет причинить мне боль.

Мы пересекаем порог его комнаты, он аккуратно ставит меня на пол. Я бегло оглядываюсь. Кровать «king-size», небрежно брошенная куртка на спинке стула, неаккуратно сложенные книги на тумбочке. Лично, но без лишних усилий.

Его взгляд не отрывается от моего, когда он приближается, и кончики пальцев скользят вдоль моих боков — достаточно, чтобы я затаила дыхание.

Я поднимаю руку, вплетаю пальцы в тёмные пряди его волос и притягиваю к себе. Поцелуй выходит отчаянным, таким, что обоим не хватает воздуха. Его губы тёплые, требовательные, и во всём его движении чувствуется властность. Низкий звук вибрирует в его груди, и пальцы сжимают мою талию, удерживая меня, когда мои ноги касаются края кровати.

Едва ощутимым движением он заставляет меня опуститься на мягкие простыни. Он следует за мной, наклоняясь, и тяжесть его тела прижимает меня глубже к матрасу.

Он нависает надо мной, словно заключая в клетку мускулистыми руками. Я выгибаюсь навстречу, ощущая жар, исходящий от него. Он склоняется ниже, его губы скользят по нежной линии моей щеки, и лёгкое прикосновение вызывает дрожь, пробегающую по телу. В этом жесте столько мягкости и силы сразу — как искра, зажигающаяся где-то глубоко внутри. Я склоняю голову, открывая шею, и его губы принимают безмолвное приглашение, оставляя едва ощутимые поцелуи вдоль её изгиба — до самой ложбинки у горла.

Тёплое дыхание скользит по моей коже. — Ты такая красивая, mo ghràidh, — шепчет он.

Я наклоняю голову, встречаясь с его взглядом. — М-м… Что это значит?

Уголки его губ поднимаются в едва заметной улыбке, когда он наклоняется ближе.

— Моя любовь.

Глухой, низкий тембр его голоса проникает вглубь меня, заставляя сердце биться чаще. Волна жара поднимается изнутри, и я тянусь к нему, притягивая ближе — мне кажется, что расстояние между нами невыносимо.

— Моя любовь, — шепчу я в ответ.

Наши губы встречаются в нежном поцелуе — лёгком, почти неуловимом, но мгновенно превращающемся во что-то более настойчивое, жадное. Его руки скользят под мою рубашку, пальцы расправляются по коже живота, оставляя за собой огненные следы. Я невольно подаюсь навстречу, теряясь в тепле его прикосновений и в глубине поцелуя.

Я словно растворяюсь в нём — каждая линия моего тела находит отклик в его движении, будто мы всегда были созданы быть вот так, рядом. Пальцы дрожат, когда я пытаюсь расстегнуть пуговицы на его рубашке, но он опережает меня: