Полуночные признания - Дж. Л. Кенна

И бейджик. Она работает здесь. Видела ее на ресепшене.

Девушка проходит мимо нас с Диланом с очень довольным выражением лица, затем проводит пальцами по губам и усмехается.

— Этот мужчина – жеребец, — бросает она, заходя в лифт.

Вот же сукин сын!

— Ты в порядке? — спрашивает Дилан.

Прочищаю горло и направляюсь двери.

— Д-да. Всё нормально, — неожиданный смешок вырывается наружу. — Видишь? Мы – ничто.

— Не совсем, — усмехается он. — Это полная противоположность «ничего», Уинтер, — поднимает руку и проводит большим пальцем по моему невольному хмурому выражению.

— Хватит об Алеке. Я прекрасно провела время, Дилан. Ты – идеальный кавалер.

Он улыбается, шагает ко мне, обнимает за талию. Я обвиваю его шею руками.

— Я не поцелую тебя, Уинтер, — шепчет он, и мурашки пробегают по коже, когда его губы касаются уха. — Хочу, но не стану. Пока ты не разберешься, действительно ли вы с Алеком – «ничто».

Киваю, впечатленная его зрелостью.

— Могу позвонить тебе?

— Конечно, — он отпускает меня.

Мы обмениваемся номерами, и Дилан уходит к лифту.

— Спасибо за идеальное свидание! — кричу ему вслед.

Он оборачивается с улыбкой до ушей.

— Всё для тебя, Уинтер Соммерс, женщина моей мечты.

Поворачиваюсь к двери номера, и улыбка сходит с лица, когда осознаю, кто ждет меня по ту сторону.

Алек Фокс. Бабник. Нарушитель договоренностей.

Глава 17

Чего, блядь, я ожидал?

Сказал Уинтер, что не встречаюсь. Сказал, что даже не сплю рядом с женщинами. И я не сплю, обычно. Так было с тех пор, как понял, что мне нравится общество женщин, но я не даю обязательств. В основном потому, что не нарушаю договоренностей и редко вру. Не могу знать наверняка, как буду относиться к кому-то вечно. Или даже через неделю.

Но я всегда могу узнать жопу, когда она маячит у меня перед лицом. И вся эта хуйня с Уинтер – полная жопа.

Она мне нравится. Пока не очень понимаю, что это значит, но знаю, что готов нарушить свои правила ради нее. Или, по крайней мере, немножко изменить их.

Тем не менее, я тот, кто есть. И Уинтер знает это. А теперь она на свидании с каким-то придурком из братства, в то время как мы могли бы быть голыми на кухне, по локоть в банке «Фиш Фуд», делая перерыв после нашего трехчасового секс-марафона.

Если вы сомневаетесь в продолжительности процесса – перестаньте. Я стоял колом по этой женщине с тех пор, как она, разъяренная, вышагивала тряся своей задницей по коридору с лицом, покрытым дерьмом, похожая на Бена Гримма.

Тихая болтовня из коридора проникает сквозь входную дверь люкса. Волосы на шее встают дыбом, потому что я знаю – это она. С ним.

— Спасибо за идеальное свидание, — кричит она.

Блядь, отсоси у меня.

Потом приглушенный ответ от «Теда» Теодора Логана54 и звук ее ключ-карты, скользящей в замке двери.

Мысленная пометка: выяснить, кто, блядь, этот тип, и конфисковать его машину.

Возвращаю внимание к своим бумагам, когда дверь открывается, и Уинтер вваливается внутрь, понижая температуру в люксе как минимум на три градуса. Что, странно, меньше похоже на Уинтер – из всего, что она когда-либо делала. Обычно, когда она входит, в комнате становится жарко.

Глаза прикованы к договору о поглощении, который прислал Трент, но я чувствую, как она смотрит на меня. Именно таким образом, которым всегда чувствую, что она смотрит, но на этот раз ее пристальный взгляд оставляет мелкие порезы по всему лицу.

Отрывая взгляд от предложения, которое перечитываю раз за разом, скольжу им по телу Уинтер, от ног до ее кипящего взгляда. Грудь тяжело вздымается, отчего уголок моего рта дергается в усмешке.

— Хорошее свидание?

Условная крышка на закипающем чайнике Уинтер слетает мгновенно. Она щелкает указательным пальцем, направляя его прямо на меня.

— Ты мудак! — кричит она, затем разворачивается на каблуках и топает по коридору в свою комнату.

Что такое, блядь, тут произошло?

— Эм… — спрыгиваю с табурета, широкими шагами направляясь к ней. — Не хочешь ввести меня в курс дела, что я пропустил, дорогая?

Распахиваю приоткрытую дверь Уинтер как раз в тот момент, когда она выходит из гардеробной, широко раскинув руки над стопкой моих костюмов – всё еще на вешалках.

— Что, блядь, ты делаешь?

— Не называй меня дорогая, Алек! Ты нарушил нашу сделку! — ее глаза широко раскрыты, а зрачки расширены от ярости. Мне приходит в голову, что я видел ее игриво-злой и даже в основном раздраженной, но никогда не видел эту девушку в ярости.

О Боже, она буквально превращается в Существо. Или, может, я ошибался, и она всегда была Халком.

— Не понимаю, о чем ты, Уинтер.

Она с раздраженным пыхтением сдувает прядь волос с глаз, сбрасывая стопку костюмов в кучу у моих ног. Затем разворачивается и идет обратно в гардеробную.

Следую за ней, невероятно сбитый с толку и слегка возбужденный ее пылом, но приказываю своему члену игнорировать последнее. Визг металла, скребущего по дереву, когда она сдергивает еще одну охапку моих костюмов с перекладины для вешалок, действует на нервы.

— Уинтер, хватит дергать костюмы! О чем, блядь, ты говоришь?

Она бросает одежду к моим ногам, ее грудь тяжело вздымается от гневных вдохов.

— У нас была договоренность, и ты ее нарушил. Так что твои костюмы официально выселены, Фокс. Направить тебя к настоящему юристу, чтобы они объяснили, как работают устные договорные соглашения?

— Мило. Но я ничего такого не делал.

— О, теперь ты врешь, — она вскидывает руки и смеется. — Кроме всего прочего, что ты собой представляешь, добавь в список лжеца.

Что за ебаная хуйня? Она сумасшедшая. Это единственное объяснение, документально подтвержденное безумие.

— Гримм, честно…

— Я Уинтер, мудак!

— Ну, мои костюмы на полу вместо того, чтобы висеть там, где мы договорились. Мне объяснить тебе, как работают устные договорные соглашения?

Уинтер сбрасывает каблуки, одна туфелька пролетает мимо моих голеней, и, честно, молча стискиваю зубы, готовясь к удару, который, к счастью, не происходит. Если тебя когда-нибудь били каблуком по голени, ты поймешь. Удивительно – или, может, неудивительно – меня били слишком много раз. Уинтер бросает сумочку