Язык цветов - Анастасия Ковальковская

class="p1">Он не стал давить. Но внутри уже появилось знакомое напряжение — то самое, когда чувствуешь: что-то случилось, а тебя туда не пускают.

Дома он помог ей снять пальто, провёл ладонями по её плечам, чуть задержал руки — давая понять, что он здесь, рядом.

Она посмотрела на него и улыбнулась. Стараясь.

Это было хуже всего.

— Пойдём в душ, — тихо сказал он. — Смоем этот день.

Она не возразила.

Тёплый пар быстро заполнил пространство, отрезая их от внешнего мира. Вода стекала по коже, шумела, глушила мысли.

Он прижимал её к себе под струями, целовал в висок, в щёку, в плечо. Медленно. Бережно. Не требуя, а спрашивая каждым прикосновением.

И она отвечала.

Её дыхание сбивалось, пальцы крепче сжимали его плечи, тело отзывалось на его близость так же честно, как и в последние дни.

Но где-то глубоко всё равно оставалась тонкая, почти невидимая стена.

Он чувствовал это кожей.

Она была с ним.

И всё же — будто не до конца.

Он уткнулся лбом в её влажный висок, закрыл глаза.

Ему важно было не просто её тело.

Ему нужна была вся она. Со всеми мыслями, страхами, болью.

— Я рядом, — прошептал он ей в волосы. Не как страстное признание. Как обещание.

Она ничего не ответила. Только прижалась крепче.

Позже, уже в спальне, когда дом снова стал тихим, он лежал рядом и смотрел в потолок.

Агата спала, свернувшись к нему спиной, но её ладонь всё равно лежала у него на груди — будто даже во сне ей нужно было чувствовать, что он здесь.

Кир осторожно накрыл её руку своей.

Он не знал, что произошло днём.

Но знал одно: что бы это ни было — он не уйдёт.

Даже если она снова попробует закрыться.

Даже если придётся ждать ещё.

Потому что любить её для него уже стало не вспышкой.

А выбором. Каждый день.

Глава 29

POV Кир

Он понял, что больше не хочет ждать, пока тревоги сами рассосутся.

Если мир пытается снова добраться до неё — он просто увезёт её туда, где мира нет.

— Собирайся, — сказал он утром.

— Куда?

— Похищаю тебя. Законно. Ты моя жена.

Она прищурилась, но в глазах уже появилось любопытство.

Через час город остался позади. Дорога стала уже, по краям потянулся лес, воздух будто стал чище даже в салоне машины.

Когда впереди показались аккуратные домики и лёгкий пар, поднимающийся в холодный воздух, Агата повернулась к нему с таким лицом, что он сразу понял — попал.

— Кир… это что…

— Угу. Те самые чаны, про которые ты говорила.

Она засмеялась — по-настоящему, легко, как тогда утром. И у него внутри отпустило.

Горячая вода обняла тело сразу, до мурашек. Контраст с прохладным воздухом кружил голову. Пар поднимался вверх, пряча мир за мягкой дымкой.

Агата сидела напротив него сначала, опустив плечи в воду, с закрытыми глазами.

Потом медленно придвинулась ближе.

Потом ещё.

В итоге она уже сидела у него между коленями, спиной к его груди, расслабленная, тёплая, настоящая.

Он обнимал её, водил ладонями по мокрым плечам, по рукам, просто чувствуя, как она постепенно перестаёт быть напряжённой.

— Вот так тебе нравится? — тихо спросил он.

Она кивнула, запрокидывая голову ему на плечо.

— Очень…

В этот момент он понял — ради таких её выдохов он готов был перевернуть весь мир.

Они почти не разговаривали. Только иногда смеялись, когда холодный ветер касался мокрой кожи, и она сильнее прижималась к нему.

И он чувствовал — сейчас она здесь полностью. Без мыслей. Без прошлого.

Только с ним.

Когда они вернулись в домик, разрумяненные, тёплые, немного сонные от жара, Агата рухнула на кровать и застонала:

— Я больше не могу двигаться…

— Отлично, — сказал Кир, доставая пакет. — Тогда тебе придётся лежать и принимать ухаживания.

Она приподнялась на локтях.

— Это что?.. О боже. Клубника?!

— И сливки.

— Я выйду за тебя замуж ещё раз.

— Запишем.

Она попыталась сама выдавить сливки, но руки были ленивыми после горячей воды, баллончик выскользнул, и она только рассмеялась.

Кир сел рядом.

— Беспомощная женщина, — с наигранной серьёзностью сказал он и аккуратно украсил ягоду.

Он поднёс клубнику к её губам. Она откусила, прикрывая глаза от удовольствия.

Потом взяла ягоду для него.

Они кормили друг друга, смеялись, пачкались сливками, вытирали друг друга салфетками, но в каждом случайном касании было больше, чем просто игра.

Это было про близость. Про доверие. Про то, как легко стало быть рядом.

Агата смотрела на него долго, тихо, совсем по-другому, чем раньше.

Без сомнений. Без оглядки.

Он провёл большим пальцем по её щеке, стирая каплю сливок.

— Ты снова где-то в мыслях? — спросил он мягко.

Она покачала головой и придвинулась ближе, касаясь губами его уха.

— Я здесь, — прошептала она. — С тобой.

И в этих трёх словах было больше, чем во всех признаниях, которые он когда-либо слышал.

Когда клубника закончилась, а сливки ещё остались, Кир игриво усмехнулся и начал развязывать халат Агаты. Она молча наблюдала за его действиями.

Он взял баллончик со сливками и выдавил ей на грудь. Начал поедать сливки с её груди и втягивать её сосок. Агата стонала, а Кир уже приступил ко второй груди, аккуратно выдавил сливки и слизывал их, при этом теребя сосок.

Агата уже ерзала на кровати от ожидания. Кир её специально мучил и изводил. Она потянула его на себя, и он оказался сверху. Быстро поменяла их позиции, и теперь он был снизу. Она выхватила у него баллончик со сливками и выдавила их ему на шею. Начала его мучить и медленно слизывать с него, при этом кусала его шею.

Кир схватил Агату за затылок и резко вошёл языком ей в рот. Они целовались как дикие. Затем Агата оторвалась от Кира, сбросила с него боксёрки, выдавила сливки ему на член, и стала сосать. Он запрокинул голову и издал громкий стон.

Кир прервал Агату и сказал ей.

— Зайчик, брось меня, я сейчас взорвусь.

Пока Агата размышляла над его словами, Кир уже повалил её на кровать и вошёл в неё. Они уже были на взводе. Толчки были точные и настолько приятные. Агата уже была на пике. Я ускорил темп стал сжимать её грудь. Агата двигалась ему навстречу и царапала мне спину. От этого он еще больше сходил с ума.

Кир сказал Агате.

— Кончай, малышка, кончай.

Через секунду, — Агата прокричала последний