Жажда хаоса - Джилл Рамсовер

Он не оставляет мне выбора, кроме как просто быть его.

Никаких доказательств своей ценности или беспокойства о том, как меня воспримут. Я знаю, что Ренцо уважает меня. Знаю, что он хочет меня. И если бы наши обстоятельства были другими, я бы без колебаний бросилась в омут, чтобы сделать его своим.

Вместо этого мне придется довольствоваться временем, которое у нас есть здесь, в стенах этой хижины, а о последствиях будем думать позже.

Я беру его глубоко и стону от удовольствия.

Ренцо шипит.

— Я должен отшлепать тебя за то, что заставила меня ждать так долго.

В ответ беру его яйца в руку и слегка сжимаю.

— Вот так. Я долго не продержусь. Когда кончу, хочу, чтобы ты проглотила все до последней капли. Поняла?

Я киваю и двигаю бедрами, отчаянно нуждаясь в том, чтобы снять давление в пульсирующем клиторе. Если бы только могла хотя бы подложить подушку между ног или что-то, обо что можно тереться и получить необходимое трение.

Боже, как мне это нужно. Мне нужен он.

Я сжимаю основание его ствола и работаю рукой в такт своим движениям ртом, убедившись, что мои губы обхватывают головку с каждым движением. Его пресс напрягается, пока он сжимает руку в моих волосах. Когда наступает момент, он удерживает мою голову на месте, упираясь членом в горло, и выкрикивает проклятие, выплескивая горячую сперму. Я глотаю снова и снова, заставляя его вздрогнуть и застонать от удовольствия, прежде чем он отпускает меня, чтобы мне стало легче дышать.

Я откидываюсь на пятки и вытираю лицо, наблюдая, как он смотрит на меня. Он убирает член обратно в штаны, затем протягивает руку, чтобы помочь встать. Как только встаю, он садится на стул, который я занимала до этого.

— Расстегни штаны и опусти их до колен.

Я делаю, как он говорит, слишком завороженная его чарами, чтобы задавать вопросы. Не говоря уже о том, что отчаянно надеюсь, что он заставит меня кончить. Моя потребность на этом этапе просто сокрушительна.

Он прижимается к моему телу, и от его прикосновений у меня закатываются глаза. Только прикосновение мимолетно. Я в ужасе распахиваю глаза.

— Посмотри на это. — Он поднимает средний палец, который покрыт моими блестящим возбуждением.

— Даже не пытайся притворяться, что тебе не понравилась каждая секунда этого.

Он привлекает мое внимание, его взгляд прикован к моему, пока он засовывает весь палец в рот и вылизывает его дочиста.

Мои легкие опустошаются от воздуха одним резким выдохом.

Ренцо встает, наклоняясь ко мне.

— Я не знаю, что у тебя творится в голове, но ты ошибаешься. Мы можем играть в эту игру, если хочешь, или ты можешь повзрослеть и поговорить об этом. Решать тебе. — Он хватает свою куртку и исчезает на улице.

Я остаюсь стоять со спущенными штанами и разбитой гордостью, разбросанной по полу.

Как он смеет быть таким чертовски самонадеянным? Как он смеет судить меня, когда не может понять. Он не в том положении, чтобы что-то терять. Ему не нужно решать, стоит ли любовь к кому-то того, чтобы потерять все, к чему он стремился всю жизнь. Никто не уйдет с поста босса мафии, чтобы я могла продолжать работать на свою семью. И если он останется боссом, что тогда останется между нами? Все жертвы буду приносить я.

Если бы я могла с ним общаться и не испытывать никаких чувств, это было бы здорово, но это невозможно. Не с Ренцо. Я уже спускаюсь по этой скользкой дорожке быстрее, чем хочу признать. Если дойду до самого дна, меня будет ждать только разбитое сердце, потому что придется либо отказаться от всей своей личности, либо отказаться от мужчины, которого люблю. Я не вижу другого выхода, если буду продолжать идти по этому пути. И если не хочу оказаться в такой незавидной ситуации, мне нужно сменить курс.

Эти мысли преследуют меня уже несколько дней.

Я знаю, что Ренцо расстроен. Знаю, что все это непросто, особенно здесь, но он даже не пытался посмотреть на вещи с моей точки зрения. Только потому, что я хочу быть с ним, не значит, что все так просто. Как он может быть настолько равнодушен к последствиям? Либо он хочет только физических отношений и не понимает, почему это не подходит мне. В любом случае, его нетерпение и неспособность сопереживать сжигают любое чувство вины, которое я могла бы испытывать в противном случае.

Он не телепат, но не думаю, что обязана объяснять свои сомнения.

Я должна объяснить. Я должна уступить. Я должна, должна, должна.

А что насчет него? Почему бы хоть раз не свалить все на его плечи?

От нахлынувших эмоций наворачиваются слезы, и это еще больше выводит из себя.

Я знала, что он так поступит со мной — вырежет мою душу и оставит меня разбитой. Я еще не дошла до этого, но вижу, как это происходит, как будто со стороны. Как поезд, который несется к кирпичной стене, и я бессильна остановить его.

Единственное, что могу сделать, чтобы смягчить удар, — это резко развернутся. Спрыгнуть с рельсов и двигаться в новом направлении. В направлении, противоположном Ренцо.

Если буду притворяться, что его не существует, я не смогу влюбиться в него… больше, чем уже влюбилась.

Мне нужно отгородиться от него и снова взять под контроль свое сердце.

Одна только мысль об этом вызывает пронзительную боль в груди. Я падаю на стул и позволяю рыданиям взять верх. Тихие, содрогающиеся всхлипы утраты и разочарования, накопленные за годы строгой дисциплины. Самое забавное, что я не совсем уверена, что потрясает меня больше — потеря Ренцо или самой себя. В любом случае, я дрейфую.

Даю себе несколько минут, чтобы выплакать эмоции, прежде чем вытереть слезы и возвести вокруг себя непроницаемый барьер. Не только между мной и внешним миром. Я возвожу укрепленный барьер, отделяющий меня от моих эмоций. Если не могу доверять этой части себя, мне придется запереть ее, пока угроза не исчезнет.

Мне не нравится эта пустота. Она кажется чужой и холодной, но знаю, что это лучший способ защитить себя.

Когда Ренцо наконец возвращается, я чувствую его пристальный взгляд.

Чувствую, как его настороженный взгляд следит за моими движениями. Изучает. Вычисляет. Я чувствую его, и мне все равно.